Загорелась заря, окрасив восточный небосклон в нежно-розовый цвет. Стью Редман и Глен Бейтман уже преодолели половину склона Флагштоковой горы в западном Боулдере, где предгорья Скалистых гор начинали вырастать из равнин, напоминая о том, какой была Земля в доисторические времена. Стью подумал, что в свете зари сосны, пробившиеся между лишенных растительности и почти отвесных камней, напоминают вены на руке какого-то великана, вылезшего из-под земли. Где-то на востоке Надин Кросс наконец-то забылась тревожным, не приносящим отдыха сном.
– Во второй половине дня у меня будет болеть голова, – пожаловался Глен. – Насколько могу припомнить, последний раз я пил и не спал всю ночь еще в колледже.
– Восход того стоит, – ответил Стью.
– Да. Прекрасное зрелище. Ты когда-нибудь бывал в Скалистых горах?
– Нет, – покачал головой Стью. – Но я рад, что попал сюда. – Он поднес ко рту бутылку с широким горлом, на донышке которой еще плескалось вино, глотнул. – У меня тоже гудит в голове. – Какое-то время Стью молча смотрел на Скалистые горы, потом повернулся к Глену, криво усмехнулся: – И что теперь будет?
– Будет? – вскинул брови Глен.
– Само собой. Для того-то я и заманил тебя сюда. Сказал Фрэнни: «Я собираюсь его напоить, а потом обчистить мозги». Она дала добро.
Глен улыбнулся:
– На дне бутылки с вином чайных листьев нет.
– Нет, но она объяснила мне, чем ты занимался раньше. Социологией. Изучением взаимодействия групп людей. Вот и выдвини несколько научно обоснованных гипотез.
– Позолоти ручку, о жаждущий знаний.
– Давай без золота, лысый. Завтра я отвезу тебя в Первый национальный банк Боулдера и выдам миллион долларов. Как насчет этого?
– Серьезно, Стью… что ты хочешь знать?
– Полагаю, то же самое, что хочет знать и этот немой парень Эндрос. Что нас ждет? Я не знаю, как выразиться точнее.
– Будет создаваться общество, – медленно ответил Глен. – Какое? Сейчас сказать невозможно. Нас уже почти четыре сотни. Если исходить из того, как они приходят – с каждым днем все больше, – к первому сентября нас станет полторы тысячи. Четыре с половиной – к первому октября, возможно, восемь тысяч, когда в ноябре пойдет снег и перекроет дороги. Запиши это число как предсказание номер один.
К изумлению Глена, Стью действительно достал блокнот из заднего кармана джинсов и записал его слова.
– Мне трудно в это поверить, – заметил он. – Мы проехали всю страну, но не увидели и сотни людей.
– Да, но они приходят, верно?
– Да… ошметками и обрывками.
– Как? – улыбаясь, переспросил Глен.
– Ошметками и обрывками. Так говорила моя мать. Тебе не нравятся слова моей матери?
– Не наступит тот день, когда я настолько потеряю уважение к собственной шкуре, чтобы осудить манеру разговора техасской матери, Стюарт.
– Что ж, они приходят. Ральф поддерживает связь с пятью или шестью группами, и после их прибытия к концу недели нас станет пятьсот человек.
Глен вновь улыбнулся:
– Да, и матушка Абагейл сидит с ним в его «радиобудке», но не говорит по си-би. Боится, что ее ударит током.
– Фрэнни любит эту старую женщину, – заметил Стью. – Отчасти потому, что она так много знает о родах, но отчасти… потому что просто любит ее. Ты понимаешь?
– Да. Большинство испытывает те же чувства.
– Восемь тысяч к зиме. – Стью вернулся к исходной теме. – Ну и ну!..
– Это чистая арифметика. Предположим, грипп выкосил девяносто девять процентов населения. Может, все не так плохо, но давай воспользуемся этим числом, чтобы упростить расчеты. Если для девяноста девяти процентов населения этот грипп стал смертельным, значит, только в этой стране от него умерло почти двести восемнадцать миллионов. – Он глянул на искаженное ужасом лицо Стью и мрачно кивнул. – Может, все не так плохо, но велика вероятность того, что мы ошибаемся на какие-то доли процента. Рядом с этим гриппом нацисты выглядят мелкой шпаной, верно?
– Господи!.. – хрипло выдохнул Стью.
– Но все равно остается более двух миллионов людей, пятая часть населения доэпидемического Токио, четвертая – доэпидемического Нью-Йорка. И только в этой стране. Далее… я уверен, что десять процентов от этих двух миллионов не пережили последствий гриппа. Люди, ставшие жертвами того, что я называю… афтершоком. Такие, как Марк Брэддок с его лопнувшим аппендиксом, а также жертвы несчастных случаев, самоубийцы, да и убитые другими выжившими. То есть общее число оставшихся в живых сократится до миллиона и восьмисот тысяч. Но мы подозреваем, что есть Противник, верно? Темный человек, который всем нам снился. И находится он где-то к западу от нас. Семь расположенных там штатов можно с полным основанием называть его территорией…
– Я полагаю, существует, будь уверен, – вставил Стью.