– Тут я с тобой согласен. Но все ли выжившие там люди встали под его начало? Я думаю, нет, ведь и матушка Абагейл не стала автоматически главой всех, кто выжил на территории оставшегося сорока одного континентального штата. Я думаю, пока все пребывает в постоянном движении, но этот процесс медленно подходит к концу. Происходит консолидация выживших. Когда мы впервые говорили об этом в Нью-Хэмпшире, я предсказывал появление десятков маленьких сообществ. Но я не учел – потому что ничего об этом не знал – неодолимого притяжения двух разнонаправленных снов. Этого фактора тогда никто предвидеть не мог.
– Ты хочешь сказать, что в итоге у нас окажется девятьсот тысяч человек – и у него окажется девятьсот тысяч?
– Нет. Во-первых, грядущая зима соберет свою жатву. Нам будет нелегко ее пережить, но куда труднее придется маленьким группам людей, которые не успеют добраться сюда до первого снега. Ты понимаешь, что пока в Свободной зоне нет ни одного врача? Все наши медики – один ветеринар и сама матушка Абагейл, которая забыла о народной медицине больше, чем мы с тобой сможем узнать до конца наших жизней. Наверное, они будут выглядеть очень мило, пытаясь поставить стальную пластину в твой череп после того, как ты упадешь и разобьешь затылок, верно?
Стью фыркнул:
– Старина Ролф Дэннмонт предпочтет достать свой «винчестер» и провентилировать мне мозги.
– Я полагаю, к следующей весне население Америки уменьшится до миллиона шестисот тысяч – и это еще завышенная оценка. Из них, хочу надеяться, мы соберем миллион.
– Миллион человек?.. – В голосе Стью слышалось благоговение. Он оглядел широко раскинувшийся, практически пустой Боулдер, теперь подсвеченный солнцем, поднимающимся над восточным горизонтом. – Не могу себе такого представить. Этот город расползется по всем швам.
– Боулдер всех не вместит. Я знаю, эта мысль кажется странной, когда бродишь по пустым центральным улицам или идешь к Столовой горе, но не вместит. Нам придется осваивать соседние города. Ситуация получится следующая: одна густонаселенная зона и абсолютно пустынная страна к востоку от нее.
– Почему ты думаешь, что большинство людей придет к нам?
– По совершенно ненаучной причине. – Глен одной рукой взъерошил венчик волос вокруг лысины. – Я хочу верить, что большинство людей по природе добрые. И я верю, что тот, кто правит балом на другой стороне, – настоящее зло. Но у меня есть предчувствие… – Он замолчал.
– Не томи, выкладывай.
– Выложу, потому что пьян. Только пусть это останется между нами, Стюарт.
– Хорошо.
– Даешь слово?
– Даю, – кивнул Стью.
– Думаю, большинство технических специалистов окажется у него, – после долгой паузы заговорил Глен. – Не спрашивай почему, это всего лишь догадка. Основывается она вот на чем: технари любят работать в условиях жесткой дисциплины и над четко поставленными задачами. Им нравится, когда поезда ходят по расписанию. А у нас в Боулдере царит всеобщая суета, все вроде бы вместе, но каждый сам по себе и занимается своим делом… и мы должны что-то сделать насчет самоорганизации. А другой парень… я готов спорить, что у него поезда ходят по расписанию и каждый знает свой маневр. Технари – такие же люди, как и мы все. Они пойдут туда, где их больше привечают. И я подозреваю, что наш Противник хочет заполучить именно технарей. На хрен фермеров, ему нужны те парни, которые могут сдуть пыль с ракетных пусковых установок в шахтах Айдахо и привести их в рабочее состояние. Плюс танки, и вертолеты, и, возможно, один-два бомбардировщика «Б-52» смеха ради. Я сомневаюсь, что он это уже сделал… более того, уверен, что еще нет. Мы бы знали. Сейчас, вероятно, он концентрирует все усилия на восстановлении подачи электроэнергии, обеспечении связи… Возможно, ему даже приходится вычищать тех, у кого недостаточно веры. Рим не один день строился, и он это знает. Время у него есть. Но когда я наблюдаю за уходящим за горизонт солнцем – и это правда, Стюарт, – мне становится страшно. Мне больше не нужны кошмары, чтобы пугаться. Достаточно подумать о том, что те, кто находится по ту сторону Скалистых гор, трудятся как пчелки.
– И что нам делать?
– Продиктовать тебе список неотложных дел? – улыбаясь, спросил Глен.
Стюарт указал на потрепанный блокнот с темными силуэтами двух танцоров и словами «ТАНЦУЕМ БУГИ!» на ярко-розовой обложке.
– Да.
– Ты шутишь?
– Отнюдь. Ты сам сказал, Глен, мы должны как-то организовываться. Я тоже это чувствую. И с каждым днем мы упускаем время. Мы не можем просто сидеть, гоняя шкурку, и слушать радио. Иначе однажды утром проснемся и увидим, как этот крутой парень въезжает в Боулдер во главе бронетанковой колонны, да еще при поддержке с воздуха.
– Только не жди его завтра.
– Я и не жду. А как насчет следующего мая?
– Возможно, – прошептал Глен. – Да, очень даже возможно.
– И что, по-твоему, тогда будет с нами?
Глен обошелся без слов. Указательным пальцем правой руки нажал на воображаемый курок. А потом торопливо допил вино.
– Да, – кивнул Стюарт. – Так что давай начнем организовываться. Говори!