Улыбался Гарольд так заразительно, что ответная улыбка тут же растянула губы Ларри. Мальчишка или нет, с рукопожатием политика или нет, улыбался Гарольд, как показалось Ларри, абсолютно искренне, и по прошествии стольких дней, после всех этих оберток от шоколадных батончиков он наконец-то видел перед собой Гарольда Лаудера собственной персоной.
– Да, не знаете, – согласился Ларри. – Но я с вами знаком.
– Неужто? – воскликнул Гарольд, и его улыбка стала еще шире. Еще чуть-чуть, в изумлении подумал Ларри, и уголки губ Гарольда встретятся на затылке, после чего две трети его головы просто отвалятся.
– Я следовал за вами через всю страну от самого Мэна.
– Не шутите? Правда?
– Правда. – Ларри открыл рюкзак. – Я вам кое-что привез. – Он достал бутылку бордо и передал Гарольду.
– Это вы напрасно. – Гарольд смотрел на бутылку. – Девятьсот сорок седьмой?
– Хороший год. И вот это.
Ларри положил на другую руку Гарольда несколько шоколадных батончиков «Пейдей». Один проскользнул между пальцами и упал на траву. Гарольд наклонился, чтобы его поднять, и на мгновение Ларри заметил, как лицо нового знакомого вновь изменилось, стало таким же, как чуть ранее, когда Ларри его окликнул.
Но, распрямившись, Гарольд уже улыбался.
– Как вы узнали?
– Я следовал за вашими указателями… и обертками от шоколадных батончиков.
– Ух ты, будь я проклят! Пойдемте в дом. Нам есть о чем покалякать, как любил говорить мой отец. Ваш мальчик пьет колу?
– Конечно. Лео, не хочешь…
Он огляделся. Оказалось, что Лео уже не стоял рядом с ним, а вернулся на тротуар и разглядывал трещины на бетоне, словно они очень его заинтересовали.
– Эй, Лео! Хочешь колы?
Лео что-то пробормотал, но Ларри не расслышал ни слова.
– Говори громче! – раздраженно крикнул он. – Для чего Бог дал тебе голос? Я спросил, хочешь ли ты колы?
– Думаю, я пойду посмотрю, не вернулась ли мама Надин, – едва слышно ответил Лео.
– Какого черта? Мы же только что пришли.
– Я хочу вернуться! – Лео оторвал взгляд от тротуара. Солнце очень уж ярко отражалось от его глаз, и Ларри подумал:
– Секундочку. – Ларри повернулся к Гарольду.
– Конечно. – Гарольд по-прежнему улыбался. – Иногда дети стесняются. Я стеснялся.
Ларри направился к Лео, присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Что такое, малыш?
– Я просто хочу вернуться. – Лео избегал его взгляда. – Хочу к маме Надин.
– Что ж, ты… – Он замолчал, не зная, что сказать.
– Хочу вернуться. – Лео бросил быстрый взгляд на Ларри. Потом его взгляд метнулся к Гарольду, который стоял в центре лужайки. Вновь уткнулся в бетонный тротуар. – Пожалуйста.
– Тебе не нравится Гарольд?
– Не знаю… он нормальный… я просто хочу вернуться.
Ларри вздохнул.
– Ты сможешь сам найти дорогу?
– Само собой.
– Хорошо. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты пошел с нами и выпил колы. Я давно ждал встречи с Гарольдом. Ты ведь знаешь это?
– Д-да.
– И мы могли бы пойти домой вместе.
– Я не войду в этот дом! – прошипел Лео – и на мгновение вновь превратился в Джо, его глаза стали пустыми и дикими.
– Хорошо, – торопливо бросил Ларри и выпрямился. – Иди домой. Я проверю, сразу ли ты пришел. На улице не болтайся.
– Не буду, – пообещал Лео и вдруг перешел на свистящий шепот: – Почему бы тебе не вернуться вместе со мной? Прямо сейчас? Мы пойдем вместе. Пожалуйста, Ларри! Хорошо?
– Слушай, Лео, что…
– Не важно, – оборвал его Лео и, прежде чем Ларри успел добавить хоть слово, заторопился прочь. Ларри смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду. Потом, хмурясь, повернулся к Гарольду.
– Послушайте, все нормально, – заверил его Гарольд. – Дети такие странные.
– Да, это точно, но, полагаю, он имеет право. Ему столько пришлось пережить.
– Готов спорить, что пришлось, – кивнул Гарольд, и на мгновение Ларри вновь ощутил недоверие, понял, что сочувствие Гарольда к незнакомому мальчику – эрзац, такой же, как омлет из яичного порошка. – Заходите, – продолжил Гарольд. – Знаете, вы мой первый гость. Фрэнни и Стью несколько раз побывали у меня, но они, пожалуй, не в счет. – Его улыбка стала грустной, и Ларри внезапно пожалел этого мальчика – конечно же, он был еще мальчиком. Гарольд мучился от одиночества, а здесь стоял Ларри, все тот же старина Ларри, который никому и никогда не говорил доброго слова, и так пристрастно его судил. Несправедливо. Пора старине Ларри отбросить свою чертову недоверчивость.
– С удовольствием, – ответил он.
Они прошли в маленькую, но уютную гостиную.
– Я собираюсь поставить новую мебель, когда обживусь, – поделился Гарольд своими планами. – Современную. Хром и кожа. Как говорится в рекламном ролике: «На хрен бюджет. У меня есть “Мастеркард”».
Ларри весело рассмеялся.