Отворачиваюсь и смотрю в пространство прямо перед собой. Это плохо. Не только из-за того, что неуравновешенный Кеннет может сделать что-то непредсказуемое, хотя и это тоже. Но дело в другом. Если у папы получится, и он закроет портал, то что нам делать? Мы не можем уйти без Джорджии. Это даже не обсуждается. Но сколько еще времени отнимет ее работа, которая, по сути, не основана ни на чем? Мы не можем просто сидеть в этом мире и ждать, когда случится чудо, в то время как наш дом находится на грани уничтожения. И сейчас я не вижу ни одного выхода из ситуации.
Мысли прерывает стук в дверь. Картер отпускает мою руку, поднимается с кровати и отправляется открывать. По ту сторону оказывается Ники и незнакомый мне мужчина лет пятидесяти. Видимо, это и есть доктор Харпер. Судя по хмурому выражению его лица, мужчина не очень доволен тому факту, что его вытащили из постели. А по раздраженному виду Ники не сложно догадаться, что того уже отчитали по полной программе.
Если бы не серьезное выражение стремительно надвигающегося на меня доктора, я бы не сдержалась и рассмеялась.
– О чем ты только думала, милочка? – гневно восклицает он, нависая надо мной.
Пытаюсь подняться, но разъяренный врач хватает меня за плечо и усаживает обратно. Ошарашенно смотрю на него. Милочка? Кто вообще так говорит?
– Да я… – начинаю я.
– Да я, – передразнивает он меня с негодованием. – Да ты должна лежать и не дергаться! Зря я что ли трудился над спасением твоей жизни? Вот и именно! Никакой благодарности!
Обескураженно смотрю на Картера, который стоит за спиной доктора, сложив руки на груди.
– Харпер, – строго обрывает он. – Хватит.
Тот дергает подбородком настолько свирепо, что мне кажется, что голова сейчас оторвется.
– Ложись! – прикрикивает на меня доктор, и я безропотно опускаюсь на кровать Картера.
Харпер опускает в изножье небольшой чемоданчик и начинает кружить рядом со мной, измеряя давление, проверяя пульс, засовывает мне в рот термометр. Все это сопровождается недовольным бормотанием, которое начинает порядком раздражать. В конце концов он заявляет, что должен проверить швы и выгоняет из комнаты и Картера, и Ники. Помогает мне снять майку и начинает разматывать бинты. Напрягаюсь, когда понимаю, что сейчас предстану обнаженной перед незнакомым мужчиной. Он замечает это, тяжело вздыхает и, к моему удивлению, смягчается:
– Не волнуйся, я уже видел тебя без одежды. Я ведь проводил операцию.
Меня это совершенно не успокаивает, к тому же в голову лезут мысли о том, что скорее всего без одежды меня видел не только Харпер, но и еще куча народу. Картер как минимум должен был снять броню, чтобы убить демона, забравшегося в меня, да и Харпер наверняка проводил операцию не в одиночку. Стараюсь абстрагироваться от этих мыслей, но не выходит. Особенно когда доктор наконец снимает бинты и начинает осматривать швы. Его касания легкие и профессиональные, будто он смотрит не на живого человека, а на экспонат в музее. Все переживания забываются в тот момент, когда я опускаю взгляд и обнаруживаю два шва, после которых останутся шрамы практически идентичные тем, что расположены на груди Картера.
И теперь мне никак не отделаться от мысли, что мы как-то связаны. Сначала глаза, теперь шрамы. Что дальше?
После осмотра Харпер вновь перебинтовывает меня, после чего зовет в комнату Картера, Ники куда-то исчез. Доктор в приказном тоне велит вернуть меня в палату. Картер подхватывает меня на руки, несмотря на возражения с моей стороны, и несет в том направлении, откуда я с таким трудом добиралась до его комнаты.
– Картер, я хочу к папе, – говорю я, как только он укладывает меня на кровать под строгим надзором бешеного доктора.
– Наберись терпения, – говорит он, напоследок выразительно посмотрев мне в глаза.
Провожаю немигающим взглядом его спину. Набраться терпения. Похоже, это единственное, что мне остается.
Невыносимый Харпер приставил ко мне няньку. Не то, чтобы я имела что-то против улыбчивой семнадцатилетней Жасмин, но она отнеслась к своему заданию чересчур ответственно. Девушка следит за любым моим движением ястребиным взором и тем самым не дает забыть – один лишний шаг и мне конец. Обязательно придет недовольный доктор, начнет читать утомительные нотации и называть меня милочкой. Поэтому мне не остается ничего иного, как обреченно валяться на больничной койке и раз в час пить какую-то гадость под неусыпным вниманием сиделки.
Харпер приходит довольно часто, сначала выслушивает отчет Жасмин, а после принимается за одни и те же процедуры – проверяет показатели моего организма и прослеживает за тем, как идет заживление ран. Надо признать, что неведомая дрянь, которую меня заставляют пить, на самом деле является отличным заживляющим средством. Уже через шесть процедур я чувствую себя в тысячу раз лучше, чем во время своего марш-броска до комнаты Картера.
