— Саш, я не хотела. Она захотела узнать, о чём я мечтаю, а я ей сказала. Я уже извинилась. Лид, не обижайся. Я тебя не меньше его люблю. Просто потому, что он тебя любит. Я всех буду любить, кого он любит. И тебя, и Катю. Не отказывай мне в праве его любить. Как ты не понимаешь, что убиваешь меня этим!
Пришлось опять щёки надувать. Очень уж неожиданный поворот. И слова серьёзные. Ничего себе! Это я её убиваю?! А тут Сашка и говорит.
— Давайте-ка сядем, и вы мне всё подробно расскажете! Побуду судьёй в вашем споре. Я уже вижу, что без разговора никак не обойтись. А ты, Лидочка, тоже не вспыхивай, как спичка. Нам с тобой всё равно здесь ночевать придётся. Последняя электричка уже полчаса назад ушла. Теперь только на большак выходить и там попутку ловить, а дотуда километров пять топать. Садитесь, садитесь!
***
Верка, дура, взяла и рассказала, всё как есть! Покраснела, как рак, уставилась в пол между ногами и выложила всё, как на духу. Сашка только крякнул, потом усмехнулся, обнял её за плечи, притянул к себе, в висок поцеловал, в то место, где у неё когда-то гемангиома была, и отвечает:
— Не рассчитала ты маленько, Вера. Неправильно ты её характер поняла. Лидочка, чтобы ты знала, девушка довольно застенчивая, хотя по ней этого и не скажешь. Такое предложение, наверно, прокатило бы с Жанной, а с Лидочкой ни за что! Я как-то раз сам хотел втроём поспать — с нею и с Катюшей. Катюша быстро согласилась, а Лидочка ни в какую! И это вовсе не ревность. И не недоверие. Они друг другу доверяют. Подружились даже. Нет, это, скорее всего, обычная застенчивость и целомудрие.
***
Не дали им договорить в тот раз. Только Сашка про её застенчивость сказал, как в коридоре паркет под чьими-то лёгкими шагами скрипнул, и в дверях худенькая фигурка нарисовалась. Настя. Выглядит, как девочка пятиклассница. Небольшой носик с ещё не оформившимися крыльями, смешная чёлка до самых бровей. Сама маленькая — сантиметров на десять ниже не такого уж высокого Сашки. У Сашки рост 167, он недавно хвастался.
Груди у Насти ещё никакой нет. Если бы не «взрослая» причёска — она подобрала волосы в хвост, но сделала узел не сзади, а сверху и собрала их там с помощью резинки и «невидимок». В принципе, довольно симпатично получилось, можно как-нибудь попробовать. Так вот, если бы не причёска и не очки с большими стёклами, то точно на девочку пятиклассницу похожа была бы.
Она с ней в туалете познакомилась, когда они все только на дачу пришли. Настя делала причёску у зеркала, а для этого очки сняла и на полочку положила. Вот тогда она и подумала, что это чья-то младшая сестрёнка. Удивилась жутко, когда Верка их друг другу представляла.
Заглянула она в комнату, смотрит на Верку, улыбается своим большим ртом и говорит:
— Ребят, ну куда вы пропали? Пойдёмте танцевать, а? Чего вы от коллектива отрываетесь?
А сама на Сашку не смотрит. Она вообще на парней стесняется смотреть. Это хорошо заметно. Наивная и чистая девочка. Сто процентов, что ещё нецелованная. Единственный, с кем она в их компании более или менее общается — это Сашка. Да и то начала разговаривать только после того, как они вина выпили, и Сашка про парадоксы речь завёл. Он, вообще, очень легко с людьми сходится. Умеет найти общую тему. Может заговорить с совершенно незнакомым человеком, а уже через пять минут они будут как старые знакомые общаться.
21 марта 1971 г.
Проснулся я от резкого звука. Металл лязгнул о металл. Угомонились мы в половину первого ночи. Вера забрала Лидочку в свою комнату. Они спали под одним одеялом на её кровати. Наверно, Вера рассчитывала на то, что я не выдержу и приду к ним, и тогда получится так, как она хотела — втроём под одним одеялом, но тут она просчиталась, и не потому, что я не хотел. Просто, я хорошо представлял себе, чем это закончится. Лидочка не согласится спать втроём, а если я стану настаивать, то разразится грандиозный скандал.
Всех остальных Вера разместила в соседней комнате. Комната большая, с двумя стоящими рядом, впритык друг к другу широченными кроватями. По задумке на одной из них должны были спать оставшиеся девушки — это Жанна с Настей, а на второй все трое ребят — то есть я, Гарик и Петруха. Когда мы в той спальне собрались, идея мне сразу разонравилась. Кровать широкая, спору нет, но всё же недостаточно широкая, чтобы совсем не касаться друг друга.
Взял я выданное мне шерстяное одеяло, взял подушку, взял ранее вытащенный из рюкзака пушистый плед, который предусмотрительно захватил с собой из дома, и спустился вниз к камину. Шерстяное одеяло постелил на диван вместо простыни, бросил в изголовье подушку, подбросил в камин побольше поленьев, чтобы надольше хватило, укрылся, уснул и спал до тех пор, пока меня не разбудил этот звук.
