– Распорядись подготовить поляну подальше от Аэлгора. Вскоре прибудут гномы и будут заниматься там гномьими делами во славу Совета. Странникам надлежит закупить еду для гномов в людских деревнях. А теперь самое сложное. Странники должны заманить сюда здоровых человеческих мужчин. Воинов или на худой конец ремесленников. Поставки людей должны быть регулярными. На этом все, ступай!
Обширный трактир в довольно оживленной деревеньке пустовал. Оно и понятно, скупое солнце едва перевалило за полдень. Люди торопились собрать последний урожай, чинили нехитрые орудия труда да латали заборы. Иные ожесточенно чесали затылок, вычисляя, какую же долю урожая должны отдать господину и пресвятой церкви. Словом, нормальному человеку в этот час в трактире делать было нечего, и одноглазый отставной ветеран, владелец сего заведения, откровенно скучал.
В таверну вошел эльф. Трактирщик обернулся на шум, натягивая на круглую физиономию дежурную добродушную и глуповатую улыбку. В тот же миг глаза шинкаря выпучились, лицо обмякло, а широкая мощная челюсть отвисла, обнажая редкие гниловатые зубы.
– Чего изволите, милорд? – пролепетал вояка, затем сделал волевое усилие и взял себя в руки. – Может, молочка или пива с ледника? Есть сидр, настойка медовая…
Эльф отмахнулся, лучезарно улыбнулся трактирщику, как старому знакомому, и, подойдя, похлопал хозяина таверны по плечу.
– У меня радостная весть! Времена меняются, дружище. Эльфы больше не затворяются в лесах, как волки в логове. Отныне любой здоровый молодой мужчина, мечтающий о своем крепком доме, может поселиться у нас. Леса большие, и мы с радостью примем людей, умеющих работать и постоять за себя. Там они смогут выбрать в жены наших женщин. Мы дадим семена, дабы люд не голодал, и будем брать лишь десятую часть урожая. Позволим беспрепятственно посещать наши города. Больше никакой сеньор никогда не сможет заставить вас проливать кровь за его интересы. Мы утыкаем стрелами любого, кто сунется к нам с мечом. Эльфов не интересует презренный металл. Нас интересуют лишь ваши руки и новая, здоровая кровь. Все что надо – лишь прийти к лесу и встать к нему спиной на закате. Если человек достоин, ловок и умеет возделывать землю, к нему выйдет эльф, и для смертного откроется новая страница жизни.
Грузный трактирщик вытер вмиг вспотевшую лысину и наконец закрыл отвисшую за время этой тирады челюсть.
– Я сейчас, милорд! Я, я готов уже… почти… – засуетился человек.
Благородное лицо эльфа слегка потемнело, и широкая улыбка покинула бледные узкие губы.
– Прости, видимо, я где-то неверно выразился. Я сказал: здоровый, – молодой лесной житель особенно выделил эти два слова, – мужчина.
– Но я еще не стар! Я еще крепок! Я смогу построить дом, и у меня будет много детишек! Вот увидите, господин!
– Ты мне нравишься друг, правда, но…
Плечи бывшего солдата поникли, взгляд потух. Оно и понятно, помани ребенка конфетой, а потом спрячь в карман. Кому же не охота иметь в женах вечно прекрасную эльфийку, жить в сытости и достатке там, где тебя не достанут ни цепкие лапы господ, ни бесконечные поборы?
– Ты хороший человек. Людям надо будет организовывать отдых, а кто, как не ты, сможет это сделать? Но… не спеши благодарить, лучше покажи, на что ты способен. Приведи нам десять крепких мужчин, и тогда я постараюсь замолвить за тебя словечко.
Тертый жизнью ветеран не заметил, как попал в обычную ловушку вербовщика, и с готовностью согласился приводить народ. Слишком велика была награда.
– Да! И вот еще что, дружище, – продолжал меж тем эльф. – Мы ведь можем еще кое-чем помочь друг другу! Мы бы хотели закупать у тебя мясо. Поросенка, барана – в общем, все, чем будешь богат. Хлеб каждое утро, молоко. Словом, все вкусное и свежее, что можешь добыть. Видишь ли, часть людей к нам уже переселилась, мы не едим человеческой пищи, а поселенцам надо кушать.
– Да-да, господин, понимаю! – затряс сверкающей лысиной человек. – Все будет в лучшем виде! И стоить вам будет сущие пустяки!
– Я знал, что на тебя можно положиться, друг!
Эльф доверительно заглянул в самую глубину маленьких глубоко посаженных карих глаз. И удалился.
Большой медный шар в клепсидре не успел погрузиться до отметки шесть, а семь малых шаров не утопли и наполовину, как Просперо вошел в мастерскую, заполненную особой предрабочей тишиной, зыбкой, готовой в любой момент взорваться кипучей деятельностью. Тихо ворочался в тоннеле рукав горной реки, приводящий в движение тяжелый молот. Спал глубоким сном гидромолот, отключенный от рабочего вала. Лениво булькала горячая вода внутри труб, отражаясь эхом от каменных сводов пещеры.
Горны дышали теплом в глубоком сумраке. Тусклым зеркалом поблескивали наковальни. Молотки рядами блестели на стойках. Хищные клещи приоткрыли пасти, словно рыбы, выброшенные на берег. Они жаждали окунуть прокопченные морды в горячее бушующее пламя. Нырнуть в обжигающие волны по самые истертые ручки, увлекая за собой натруженные мозолистые руки работников.
