Валерия через несколько секунд плавными движениями рук сделала три небольших водных шарика сбоку от сарая и резким движением рук направила их на крышу — они распались на мелкие капельки, их закружил мой воздушный вихрь и всё начало шипеть…
— Почти потух. Я всё, пустая, — помотала головой Лера и села на траву.
— Это потрясающе! Дорогие зрители, сейчас мы возьмём интервью у этого юноши и девушек… — услышал я сзади голос блондинки.
Нехотя развернулся, она как раз подошла ко мне:
— Вы в эфире Первого Республиканского, репортаж ведёт Мария Зотова…
— Чё? Реально в эфире? — я скептически скривился и посмотрел в камеру — оператор был в трех шагах левее от меня.
— Конечно. Как вас зовут и как вы объясните происходящее? — бодрым голосом продолжила эта Мария.
— Это всё интриги ёбаных черных идиоток, которые не умеют достойно проигрывать! — как раз подошла Анжелика.
— Кто вы, представьтесь пожалуйста! — повернулась в ней Мария.
— Я Анжелика, немного увлекаюсь мотогонками, — сразу стушевалась моя пассия и взглянула на меня.
— О ком вы говорите? Чьи это интриги? Что за черные?
— Черные — это марковские юнкеры, которые славятся своей некомпетентностью, бестактностью и уличными вымогательствами, — охотно разъяснила Анжелика. — Почти каждый житель нашей столицы страдает от их приставаний с тех пор, как их приравняли к милиции, или дали статус… Короче, вы поняли. С тех пор мы все страдаем.
— Та девушка, с которой вы обменялись магическими ударами — она из черных, как вы говорите?
— Да, это одна из самых наглых черных стерв из их жалкой богадельни. Мне приходилось с ней сталкиваться, с этой Ириной — ничего хорошего сказать я о ней не могу… — Анжелика вошла в раж и начала поносить Ирину, не называя, правда, её фамилии. — Считаю, что всю эту «марковскую» шарагу надо закрыть и сделать там жилой дом, раздать квартиры нормальным людям, — завершила она свой спич.
— Потрясающе! — произнесла поражённая журналистка. — А где же юнкерам учиться?
— Да пусть в «корниловку» поступают — лучшее на сегодняшний момент заведение, — непринуждённо ответила Анжелика. — Или в «дроздовку» на худой конец.
— Эй, это ещё почему «на худой»? У нас нормальная академия! — сразу подошла Арина.
— Умолкни, рыжая, — бросила ей Анжелика.
— А вы кто? — повернулась к ней Мария.
— Я… Арина…
— Рыжая Арина, и тоже не любит черных! — приобняла её Анжелика. — Мы обе с ней их не любим и ведём борьбу против их беспредела!
— Эй, дай мне сказать… — начала вырываться рыжая.
Журналистка махнула рукой, оператор навёл камеру на меня:
— Вы очень смело поступили, юноша — спасли ребёнка! Как вас зовут?
— Виктор, обычный парень из народа, — небрежно взмахнул я кистью, ощутив мощный прилив куража. — Дети — это наше всё, каждый бы сделал это на моём месте! Да и рождаемость надо решительно повышать!
После применения магии голова немного кружилась, да и пива я принял немало, а потому я в принципе понимал, что несу сейчас полную дичь. Однако остановиться не мог, да и не хотел — надо было снять нервное напряжение, да сама ситуация была весьма сюрреалистичная.
— А при чём тут рождаемость? — обалдела журналистка.
— А как вы хотите без рождаемости иметь устойчивый экономический рост? — сделал я удивлённое лицо. — Чтобы рождаемость повышалась, надо снизить цены на презервативы, решительно снизить цены на водку и сигареты, чтобы люди могли спокойно отдыхать после работы и не экономить на этом… Да!
— А как снижение цен на презервативы поможет рождаемости?
— Прямо поможет — необходимы комплексные меры, которые надо разрабатывать на уровне парламента, а не просто болтать! Снизить цены на водку, на пиво, на сигареты — мы должны заботиться о досуге обычных граждан, которые страдают от дороговизны этих товаров, — всю эту дичь говорил я уверенно и слегка жестикулировал, глядя в камеру.
— Не знаю, как это поможет рождаемости, — произнесла журналистка.
Со стороны леса показалась пожарная машина. Камера переключилась туда.
— Мы заканчиваем наш экстренный эфир, уважаемые зрители — спасибо за внимание! — через минуту заявила Мария.
Оператор, какой-то хипарь с длинными волосами, снял камеру с плеча и присел — видно было, что он устал.
— Это был мой лучший эфир! — воскликнула эта Мария и подошла к Валерии.
Они расцеловались. Я тоже приблизился к ним.
— Так, ты кто такая и откуда здесь взялась?
— Успокойся, это моя подруга! — ответила Лера.
— А тебе кто разрешал приглашать сюда этих щелкопёров?
— Полегче с выражениями, юноша! — процедила Мария.
— На всякий случай пригласила, и как оказалось — не зря! — сжала губы Валерия. — Я не собираюсь оправдываться!
— Я тебя и не виню, Лерчик, — подошла Анжелика. — А нас что, по телевизору покажут?
— Почему покажут? Уже показали — это было прямое включение на Первом, — пожала плечами журналистка.
— Блядь, и вы это всё пустили в эфир без… Без цензуры? — поразился я.
— У нас не практикуется цензура — это запрещено Конституцией! — хмыкнула Зотова.
— Ага, расскажи. Отойдём! — я подхватил её за локоть и отвел в сторону от девушек.
— Эй, парень, ты что себе позволяешь? — возмутилась она. — Это нападение на прессу!
