– Подумать головой не хочешь? Верно, что любовь делает человека... Ладно, не обижайся, я попробую объяснить. Ты видел на женщинах золотые серьги. Да, носят, хоть далеко не все. А вот детям такие вещи никто не покупает, во всяком случае, я о таком не слышала. Поэтому на нее сразу обратят внимание. Даже обычное золото могут вечером в безлюдном месте выдрать у нее из ушей и хорошо еще, если при этом не стукнут чем-нибудь по голове. А если кто-нибудь вспомнит, с кем она дружила и задумается, откуда у матери-одиночки деньги, чтобы делать маленькой дочери такие подарки? Если заподозрят, что это НАШЕ золото, ей его вместе с ушами отрежут. Это если еще ее мать разрешит ей принять от тебя такой подарок, я в этом и насчет костюма не до конца уверена. Ладно, не расстраивайся. Завтра постарайся показать им все так, чтобы захотели остаться. Вот когда они придут сюда жить, тогда и наступит время подарков.
После ужина Ира думала отдохнуть, но не тут-то было: пришел секретарь и принес ей один из амулетов.
– Звонит Трой Хоккер, – сказал Мар, протягивая амулет. – Сказал, что дело важное, и говорить он будет только с вашим величеством.
– Ваше величество! – раздался из амулета голос Троя. – Я выложил ваши камни, и принц со мной. Делайте побыстрее врата, нам здесь оставаться опасно.
Ира проверила маяк, после чего сначала создала «окно», увидев небольшую, слабо освещенную плохим масляным светильником комнату, всей мебелью в которой были обшарпанный стол и несколько стульев. На одном из стульев сидел одетый в рванье мальчишка лет десяти, в котором девушка с облегчением узнала принца Деша. Совсем рядом стоял испуганный Трой, держа в руках обнаженный кинжал. Голову он опустил вниз, видимо, смотрел на выложенные на полу камни маяка. Погасив «окно», Ира открыла врата, через которые почти тотчас же прошел Трой, втянувший за собой принца.
– Закрывайте их быстрее, ради всех богов, ваше величество! – взмолился он, отпустив руку мальчика, но не убирая кинжал в ножны.
Девушка закрыла врата, обняла Деша за плечи и увлекла его к стульям, на один из которых и посадила.
– Ты что, увел его силой? – спросила она у Троя. – Я же тебе давала инструкции.
– Ваше величество, я принцу все объяснил так, как вы велели. Отказа не последовало, но и согласия – тоже. Он вообще немного не в себе. То появляются просветления, и мальчик даже начинает отвечать на вопросы, то он такой, как сейчас. Если бы я его не забрал, сам он так бы и остался там сидеть, а вам в ту комнату нельзя. Я вообще не уверен, что они по следу врат и сюда не придут!
– Да кто же эти «они»?
– Я не знаю, – начал со страхом оглядываться Трой. – Я сам не маг и их видеть не могу, но тот, кто видел, говорил, что они высокие, худые с вытянутой головой, все голубые и слегка просвечиваются. А в том месте, где у человека расположены глаза, горят две красные точки. Чтобы их увидеть, нужно быть хоть слабым магом. Он мне это рассказал, а на следующий день я нашел его мертвым в кровати его номера на постоялом дворе. На его лице навсегда застыл ужас, оно даже после смерти не разгладилось. И на нем был очень хороший амулет, защищающий от магии. Ваше величество, прошу вас, прикройте на ночь свою комнату магией! Закройте ее от врат! Я не знаю, что это такое, но оно явно идет из королевского дворца. Мне приятель говорил, что из него уже пару дней, вообще никто не выходил. Туда даже продукты перестали возить. Все люди с магической чувствительностью испытывают сильный страх и бегут прочь из города, прихватив с собой лишь самое необходимое. У нас почти все купцы в той или иной степени являются магами. При их деле это очень важно.
– Как такое может быть? – не поверила Ира.
– Достаточно три поколения подряд брать в жены девушек с магическими способностями, чтобы их приобрели все дети. Конечно, это неполноценная магия, но все равно интуиция у них работает, как у мага, да и здоровье и долголетие гарантированы. Я все это к чему говорю? Уже пять дней в город не въехал ни один купеческий обоз. Подъехав к городским стенам, купцы разворачиваются и уезжают, наплевав на прибыль. Наверняка они чувствуют ужас, угнездившийся в городе. Его уже и обычные люди начинают чувствовать. Еще несколько дней, и они побегут. Может быть, и не все, но многие. Останутся лишь самые толстокожие, которые захотят поживиться на брошенном имуществе. А стража уже тоже несколько дней не выходит на работу, даже днем.
– Ладно, я буду разбираться, а ты иди отдыхать, уже поздно. Раз ты так боишься врат, сейчас я вызову карету, поедешь в ней. Иди пока посиди в приемной.
