Противостояние.Том I полностью

Округ Полк действительно находился в Небраске. Поначалу это ошеломило его, но ведь он много путешествовал за последние несколько лет. Должно быть, он говорил с кем-то, кто упомянул об округе Полк или приехал оттуда, а его память просто не сохранила этого факта. Шоссе 30 тоже было явью. Но он никак не мог поверить, по крайней мере не в это ясное раннее утро, что они и впрямь найдут старую негритянку, сидящую на крылечке посреди кукурузного поля и распевающую псалмы, аккомпанируя себе на гитаре. Он не верил ни в видения, ни в пророчества, но ему казалось необходимым двигаться куда-то и искать людей. В определенном смысле это было сродни стремлению Фрэнни Голдсмит и Стю Редмана заново объединиться в сообщество. Пока этого не сделаешь, все вокруг будет оставаться враждебным и неуправляемым. Опасность подстерегала везде. Ее не было видно, но она чувствовалась точно так же, как ощущалось вчера присутствие темного человека в том погребе. Ты чувствовал опасность повсюду — в домах, за поворотом шоссе и, быть может, даже притаившуюся под машинами и грузовиками, заполнявшими все главные дороги. А если не там, то просто в отрывном календаре, где она пряталась за двумя-тремя следующими листками. Опасность-опасность, казалось, шептала каждая частичка всего его существа. ПРОЕЗД ЗАКРЫТ. СОРОК МИЛЬ ПЛОХОЙ ДОРОГИ. МЫ НЕ ОТВЕЧАЕМ ЗА ТЕХ, КТО ПОСЛЕДУЕТ ДАЛЬШЕ ЭТОЙ ОТМЕТКИ.

Отчасти это явилось результатом резкого психологического потрясения от вида безжизненных территорий. Пока он оставался в Шойо, он был в какой-то степени защищен от этого. То, что Шойо вымер, не имело значения, по крайней мере большого, поскольку городок был очень мал. Но, когда начинаешь путешествовать, это все равно как… ну, он вспомнил фильм о природе Уолта Диснея, который видел еще мальчишкой. Весь экран заполнял тюльпан, один-единственный и такой красивый, что невольно хотелось затаить дыхание. Потом камера резко отъезжала, и перед глазами оказывалось целое поле тюльпанов. Это расплющивало, подавляло тебя, вызывало невыносимую чувственную перегрузку, и в тебе с жужжанием вырубался некий внутренний предохранитель, отключая восприятие. Это был перебор — точь-в-точь как и нынешнее путешествие. Шойо был пуст, и он сумел приспособиться к этому. Но пусты были и Макнаб, и Тексаркана, и Спенсервилл; Ардмор выгорел дотла. Он проехал на север по шоссе 81 и видел лишь одного оленя. Дважды он натыкался на то, что могло указывать на присутствие живых людей: потухший дня два назад костер и подстреленный и аккуратно освежеванный олень. Но людей не было. От этого можно было сойти с ума, потому что вопиющая ненормальность всего происходящего давила на тебя не переставая. Уже не только Шойо, или Макнаб, или Тексаркана, а вся Америка валялась, как пустая консервная банка с несколькими позабытыми горошинами на дне. А кроме Америки был еще весь мир, и от этих мыслей Нику становилось так погано, что приходилось усилием воли заставлять себя не думать об этом.

Он склонился над атласом. Если они будут продолжать ехать, то, быть может, станут походить на снежный ком, катящийся вниз с горы и становящийся все больше и больше. Если им повезет, они подберут еще нескольких людей по дороге отсюда в Небраску (или их самих подберут, если они встретятся с компанией побольше). Из Небраски они, наверное, отправятся куда-нибудь еще. Это было все равно что поиск без какой-либо видимой цели в конце — впереди не было ни чаши Грааля, ни меча на наковальне.

«Двинемся на северо-восток, — подумал он, — до Канзаса». Шоссе 35 выведет на следующий виток 81-го, а шоссе 81 доведет до Свидхолма, штат Небраска, где строго перпендикулярно пересечет небраскское шоссе 92. Еще одна трасса, шоссе 30, соединяла эти два, как гипотенуза — стороны правильного треугольника. И где-то в этом треугольнике простиралась страна его мечты.

Мысли об этом вызывали у него странное волнение.

Какое-то движение, подмеченное им боковым зрением, заставило его поднять взгляд. Том сидел и тер глаза кулаками. Вся нижняя часть его лица, казалось, исчезла в широченном зевке. Ник улыбнулся ему, и Том улыбнулся в ответ.

— Мы сегодня еще будем ехать? — спросил Том, и Ник кивнул. — Ух ты, здорово. Мне нравится ездить на моем велике. Да, в натуре! Хоть бы мы никогда не останавливались!

Отложив атлас в сторону, Ник подумал: «Кто знает? Может быть, твое желание и сбудется».

Этим утром они свернули на восток и съели свой ленч на перекрестке, неподалеку от границы Оклахомы с Канзасом. Было 7 июля, стояла жара.

Незадолго до того, как они сделали привал, Том затормозил — по своему обыкновению, неожиданно и резко. Он уставился на дорожный знак, вставленный в бетонную плиту, наполовину ушедшую в мягкую землю на обочине дороги. Ник взглянул на знак. Тот гласил: ВЫ ПОКИДАЕТЕ ОКРУГ ХАРПЕР, ОКЛАХОМА, — ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В ОКРУГ ВУДС, ОКЛАХОМА.