Барвенковский выступ и бои на этом участке фронта. Изменится ли история или пойдёт своим чередом? Удастся ли ГГ выбраться из этой передряги?"- Приглядите за этим, а я девкой займусь. - Приказывает Пашкевич своим подельникам. - Ладная лялька, гладенькая, не то что марухи на хазах. Я её ещё утром приметил. Жалко будет такую расписывать, не распечатав, - приговаривает он.- Не понял! А чего ты там замерла? Да ещё руки опустила. Ну-ка, бегом сюда и показывай, что ты там прячешь!- А у меня дядечки вот что есть. - Выходит из-за меня Иванна и протягивает вперёд сложенные пригоршней ладони, на которых лежит рубчатый корпус лимонки.Вижу как медленно и плавно отлетает спусковой рычаг, и слышу как начинает шипеть замедлитель. Диверсы как по команде так же медленно падают на землю, а потом режим замедленной съёмки заканчивается, я выхватываю гранату из ладоней подруги и со словами - Брось каку! - отшвыриваю её в сторону, и роняю Иванну в прыжковую яму, накрыв сверху собой..."
(Подполковник Синяев Анатолий Дмитриевич начальник 2-го отделения (агентурной разведки) Разведывательного отдела штаба 57-й армии).
На рассвете началось. И хотя бомбят и обстреливают соседей, нам тоже прилетает. Я сейчас как раз нахожусь на КП 351-й стрелковой дивизии так что приказываю связистам соединить меня со штабом армии.
— Началось, товарищ Пятый. Как мы и предполагали. В четыре часа утра противник открыл ураганный артиллерийский огонь по позициям 341-й дивизии, ну и нам здесь достаётся. — Докладываю я командарму о начале немецкого наступления.
— Понял тебя, Десятый, оставайся на месте, пока обстановка окончательно не прояснится, как выяснишь всё, возвращайся домой, а хозяева пусть действуют по плану. Передай трубку Восьмому. — Доносится до меня голос генерала Подласа, который так же не особо пользуется кодовыми таблицами, хотя и краток.
Зову к телефону комдива, и пока тот получает указания от старшего начальника, вспоминаю, с чего всё началось.
"Ещё в апреле, пока была такая возможность, в Славянск мы перебросили двух своих разведчиков — восемнадцатилетнюю девушку по имени Саша, и четырнадцатилетнего подростка — Ваню. Тринадцатого мая они вернулись и принесли ценные разведсведения. Саша доложила, что немцы сосредоточили в районе города много войск, особенно танков. Из подслушанного разговора немецких офицеров она узнала, что наступление намечается на 18 мая. Ваня сообщил примерно то же самое, правда, даты он не знал, но подтвердил — готовятся к наступлению. Я немедленно доложил об этом генералу Подласу. А так как мы вместе служили еще на Хасане, он меня хорошо знал и доверял. Командарм был очень озабочен, сказал, что надо сейчас же предупредить командиров дивизий — возможен удар противника на Александровку и к Северскому Донцу. Так и сделали. А на следующий день приехал начальник штаба фронта генерал Антонов и комиссар Крайнюков. Вызвали меня. Комиссар спросил:
— Откуда у вас, подполковник, сведения, что немцы готовятся наступать? — Я объяснил. Он не поверил. — Это выдумка. Такие непроверенные данные сеют в войсках панику. Я расцениваю их как трусость. Немедленно снимите этого паникёра с должности! — Предложил он нашему командарму. На что Кузьма Петрович решительно возразил:
— А я полностью согласен с товарищем Синяевым и его выводами. И доклад его совершенно правильный. — Поддержал он меня. Тут Антонов, который за все время разговора не проронил ни слова, обратился ко мне.
— Все, товарищ Синяев, вы можете идти. — Вышел я, разумеется, с тяжелым настроением. О чем был разговор в мое отсутствие не знаю, командарм мне об этом не докладывал, да и встретиться нам в тот день не пришлось. Я уехал ближе к месту возможных событий, в 351-ю стрелковую дивизию а сегодня утром немцы ударили по 9-й армии. Ударили на день раньше, но дивизионная разведка не спала, да и войска были приведены в полную боевую готовность загодя. И хотя командира 341-й стрелковой о начале немецкого наступления мы предупредили, всё-таки не чужие, ещё месяц назад дивизия воевала в составе нашей армии, командарма 9-й тоже, но иллюзий лично я не питал. Если немцы задумали, то фронт они прорвут. Слишком поздно к нам начало поступать пополнение, вооружение и инженерное оборудование. Да и объёмы всего этого невелики. Основные ресурсы направили наступающим армиям Юго-Западного фронта, которые увязли в обороне противника."
Пока была связь с 341-й стрелковой дивизией, я оставался в штабном блиндаже, собирал и анализировал всю, поступающую на командный пункт информацию. Как только связь прервалась, прощаюсь с комдивом и выбираюсь из убежища. Шофёр выгоняет нашу разъездную эмку из укрытия, так что усаживаюсь, и он резко стартует с места. Дороги просохли, поэтому домчимся с ветерком, если никто не помешает. Да и до Серафимовки ехать недалеко, всего километров двадцать. Домчались через час. Помешали. Пришлось поиграть в догонялки с мессерами, но повезло. Отсиделись в балке, только в машине добавилось новых отверстий, конструкцией не предусмотренных. Хотя буквально вчера ездили по этим дорогам без всяких последствий.
Отряхнувшись на бегу, спускаюсь в штабной блиндаж ЗКП и попадаю «с корабля на бал», в небольшом помещении уже собран весь командный состав армии и идёт обсуждение.
— Какие будут предложения, товарищи командиры? — начинает созванное накоротке совещание командарм, окидывая всех собравшихся тяжёлым взглядом.
— Разрешите присутствовать, товарищ генерал-лейтенант? — Прикладываю я руку к козырьку фуражки, остановившись у входа.
— Докладывайте, товарищ подполковник. Сведения твоих разведчиков подтвердились, тебе и карты в руки. — По своему истолковав мой вопрос, приглашает меня Кузьма Петрович. и после кивка командарма, прохожу ближе к столу с оперативной картой.
