«Первым вступило в бой орудие, находящееся в деревне, мужикам удалось подбить один танк, правда не с первого выстрела, поэтому свою позицию они раскрыли, и больше им ничего сделать уже не дали. Сначала их расстреляли оставшиеся танки, а потом по позиции отработала миномётная батарея, накрыв как огневую, так и запряжку с зарядным ящиком. Выжил только один из подносчиков, который в это время бегал за снарядами (как он утверждает) и попал между двух огней. Его же, командир роты, обороняющей деревню, и послал с донесением к нашему комбату. Вот поэтому-то орудие снялось с основных позиций, галопом переместившись на запасную, в деревне. Два танка расчёт всё-таки уничтожил, а вот третий (скорее всего четвёрка) расстрелял всех из пушки и пулемётов. Последним к орудию встал комбат, ему удалось выстрелить и даже попасть, но снаряд раскололся о лобовую броню, не причинив танку вреда, а вот ответный огонь не оставил капитану никаких шансов.»
Фактически батарея перестала существовать, от неё остался один наш взвод, в котором осталось только одно орудие, и две трети личного состава. Но нас никто не расформировывал, и задачи по противотанковой обороне полка с нас не снимали, поэтому будем их выполнять. Остальные сорокапятки были разбиты также как и моя, поэтому в батарее у нас осталась одна пушка, зато с тремя передками, и можно было составить из универсальных ходов зарядный ящик, а не возить бэка на повозке. Но снарядов оставалось немного, поэтому используем обе упряжки с передками, как двуколки для моего нештатного пулемётного взвода.
На следующий день отбиваем несколько атак противника, но какие-то они были вялые, «без огонька», да и без танков. Огня-то как раз хватало, как с земли, так и с воздуха, а вот потыкавшись несколько раз в разных местах немцы, получив отпор, отходили даже не попытавшись продолжить или развить атаку. Зато ближе к вечеру мы получили приказ, отойти за реку Нара, а вот тут-то и начались танцы с бубнами.
