— Равняйсь. Смирно. Вольно, разойдись. Можно покурить и оправиться. — Показываю на стоящий неподалёку навес, так как дождь всё ещё идёт. Зову Федора и дальше расспрашиваю уже его.
— Федя, как у нас с патронами и что с противотанковыми гранатами?
— Штук по полста на винтовку и около тысячи к пулемёту. Гранат больше нет.
— Малыша каким ветром надуло?
— Взводный распорядился. У пехоты свои пулемётчики нашлись.
— Хорошо. Сейчас дуешь к лейтенанту, скажешь ему, что в двух километрах вверх по реке брод, и мы там займём оборону. Потом найдёшь нашу запряжку с передком, и едете вот по этой дороге в деревню. — Показываю ему направление и сам просёлок. — Мы будем уже на месте. Насчёт гранат и бутылок с горючкой спроси у сержанта Волохова и старшины батареи.
— Всё понял, — отвечает боец.
— Тогда дуй прямо на КНП. — Дядя Фёдор убегает, а я строю бойцов в колонну по два и веду занимать позиции.
У брода мы были примерно через полчаса, сначала дошли до Павловки, а потом свернули налево, и по следам танковых гусениц добрались до нужного места. Бойцы отделения заняли позиции по опушке леса справа от дороги, а я отошёл немного влево, прихватив с собой Малыша, чтобы провести рекогносцировку и «узнать», — где надо копать? Русло реки здесь шире чем у моста, но по-видимому и мельче, так что брод в этом месте образовался не просто так. Наш левый берег будет покруче, зато правый полого спускался к реке. На той стороне слева от дороги росла небольшая роща, а вот справа, лесной массив был гораздо больше, и тянулся в двухстах метрах от берега. С нашей же стороны, деревья подступали вплотную, но и лесок кончался буквально метрах в пятидесяти правее просёлка, да и то, там росла в основном молодая поросль и кусты. Небольшая роща, назовём её ориентир №1, находилась в четырёхстах метрах от брода, но это потому, что река в этом месте прогибалась дугой в нашу сторону. Дорога же из Павловки шла под углом градусов сорок пять к реке и проходила вдоль северной опушки рощи, заканчиваясь в населённом пункте Ивакино, до которого было километра полтора, и в трёхсотметровый промежуток между лесными опушками деревня просматривалась в бинокль.
Я уже заканчивал свою рекогносцировку и решал, где надо копать, когда прибежал Малыш, и позвал меня с собой, при этом он только показывал пальцем направление и, разводя руки в стороны как настоящий рыбак, заикаясь, произносил только два слова.
— Там… Во-о… — Заинтригованный таким поведением бойца, иду за ним.
— Йапонский городовой… Вот ни фуя себе, сказал я себе. — Мой унтер-офицерский загиб от избытка чувств, был довольно замысловатый, Емеля аж рот раскрыл от изумления. И не мудрено, так как уперевшись в ствол сосны своим острым «клювом», стоял танк Т-34. Скорее всего, водила слегка промахнулся мимо брода, а выехав на сушу, как волк на катке, врубился в подлесок, и если бы не толстое дерево, то у местных была бы новая дорога. Видимо всё это происходило ночью, так как днём тут мог заблудиться только слепой. Гадать не будем, подойдём ближе и там разберёмся. Обойдя тридцатьчетвёрку по кругу, я убедился в правдоподобности своей первоначальной версии. Судя по всему, танк недавно побывал в бою, и обе фары с него были снесены попаданиями бронебойных снарядов и пулемётными очередями. Люк мехвода был закрыт, так что закарабкиваюсь на жалюзи, и пытаюсь открыть башенный, который тоже оказался заперт, причём изнутри. Хорошо, тогда мы пойдём другим путём. Нахожу в инструментальном ящике железяку потяжелее и стучу по крыше башни, приговаривая при этом.
— Сова, открывай. Медведь пришёл. — Никакой реакции на это не последовало. Тогда долблю по люку гораздо сильнее, а кричу уже громче.
— Эй, чумазые, просыпайтесь!!! Вы нарушили правила уличного движения! Предъявите ваши права. — Прекратив барабанить, прислушиваюсь. Из танка доносятся какие-то звуки, поэтому продолжаю начатое.
— Мазута, вылезай оттуда, фрицы уже за рекой, сожгут к херам вашу таратайку. — И добавляю крылатую фразу на русском командном. И только после этого люк мехвода открывается, а из него высовывается туловище в комбезе и танкошлеме и начинает ругаться.
— Какого буя машину ломаете, махра бестолковая… Но увидев фигуру Малыша, быстро сдувается.
— Лейтенант Иванов, особый отдел Западного фронта. Предъявите ваши документы. — Подхожу я сбоку к танкисту и протягиваю руку. Тот вылезает из танка и, встав по стойке смирно, представляется в ответ.
— Красноармеец Кукушкин. А документов у меня с собой нет. — Шинель у меня под плащ-накидкой, так что знаков различия не видно.
— Что с танком? Где весь экипаж? И почему вы ошиваетесь в тылу, когда другие воюют? — Продолжаю я грузить танкиста, пока он в прострации.
— У нас был приказ на передислокацию, а горючее кончилось, вот все и пошли его искать, а меня оставили охранять машину. — Пытается оправдаться боец.
— Где командир и механик-водитель?
— Сказали, что пошли за солярой.
— А ты чем занимаешься в экипаже.
— Я башнёр, орудие заряжаю.
— Давно они ушли?
— Ещё затемно.
— Орудие в порядке? Как с боекомплектом?
