Очнулся я из липкого кошмара, скорее всего к обеду, и разбудил меня гомон голосов, доносящийся снаружи. Немного полежав, и приведя в порядок мысли, которые после словленных глюков, куда-то разбежались, выползаю на свет божий и иду к костерку. Как ни странно, голова почти не болела, да и земля уже так не качалась, норовя дать по морде. Покончившие со своими невеликими порциями красноармейцы, к моему приходу уже рассосались, а на импровизированном КП остался только сержантский состав, ну и наш нештатный старшина — дядя Фёдор.
— Здорово, мужики. — Жму я руки своим друзьям. — Давайте, рассказывайте. Как мы докатились до такой жизни? И чего нас впереди хорошего или плохого ожидает? — Первым начал сержант Волохов.
— Комдивом у нас сейчас полковник Матусевич Иосиф Иванович, Гладышева сняли, как говорят — за плохую организацию отхода дивизии. Зато нынешний командир раньше командовал артполком, и сейчас пытается собрать в кулак всю, оставшуюся в дивизии артиллерию. Соответственно и нас — артиллеристов из пехотных рот забирают. А как нам пояснил сам комдив, все пушки и миномёты в полку, теперь будут в распоряжении начальника артиллерии полка, в батальонах останутся только пулемёты.
— Это правильно, а то некоторые комбаты, из бывших ротных или взводных, не знают, что делать с миномётами и всех артиллеристов посылают для пополнения стрелковых рот. — Вставляю я свои пять копеек.
— Вот комдив и пообещал с ближайшим пополнением прислать нам командиров, а пока ищут матчасть и людей, будем тренироваться на том, что есть. За старшего назначен я, — продолжает Мишка, — во всяком случае, до прибытия какого-нибудь лейтенанта.
— А что у нас есть?
— На жопе шерсть, — смотря куда-то в пространство, зло ворчит младший сержант Задорин. — Весь транспорт забрали, всё лишнее стрелковое оружие тоже, на каждого человека осталось только по одному стволу, ну и нами же захваченная артиллерия, и та без боезапаса.
— Как я понял, хорошие новости закончились, и начались плохие, ладно — давайте с подробностями.
— Пока мы помогали пехоте отбиваться от фрицев, у нас забрали лошадей, сначала для перевозки раненых, ну а потом и боеприпасов, и видимо всё ещё что-то возят. Потом, когда весь боекомплект к трофейным миномётам у нас кончился, нас отвели в тыл. Сначала в лес за деревню, а потом пришёл начштаба полка и, указав место по карте, отдал приказ перебазироваться туда. Когда я спросил у него. На чём перевозить пушку? А то лошадей нам так и не вернули. Осмотрел всю нашу трофейную артиллерию и, добавив на выполнение приказа чуть больше времени, велел всё тащить на себе. Пришлось транспортировать всё к дороге, а потом подгонять машину, и уже на ней добираться до места.
— А вот там нас уже ждали, — продолжает за Мишкой Иннокентий. — И раскулачили ко всем хренам. Забрали машину, излишки оружия и патронов. Оставили только это железо, да личное оружие с вещами. И то, только потому, что мы находимся между передним краем и штабом дивизии.
— И что у нас со стрелковкой?
— Десяток карабинов, в основном наших и часть немецких. Ну, может кто ещё и пистолеты сныкал.
— Значит с автоматическим оружием у нас по нулям?
— Не совсем чтобы по нулям… — замялся Мишка.
— Как я понял, есть, но про это никто не знает.
— Да вон, Федя умудрился как-то свой эмгэ зашхерить, — кивает в сторону этого хомяка Мишаня, да и патронов немного.
— Сколько немного?
— Ящик. Правда, неполный.
— Ну и ладно.
Вообще-то то, что нас раскулачили оно и к лучшему, — думал я про себя. Конечно свою «светулЮ» жалко, да и змпэшки у нас отняли, но с другой стороны, патронами к трофеям нас никто обеспечивать не будет, а воевать нам тут примерно месяц. Да и зима скоро, так что карабин он и проще, да и понадёжнее будет. Зато теперь всё начальство знает, что у нас нет ни черта, и со своей «продразвёрсткой» к нам больше не полезет, да и очередную дыру в обороне затыкать, думаю, нами не будут. А вот останься у нас машина, да ещё парочка пулемётов плюс пушка, была бы готовая мото-маневренная группа, любой немецкий прорыв — наша головная боль. Информации я получил достаточно, и чтобы её переварить, не мешало бы подкрепиться, и переваривать вместе как пищу для ума, так и для тела.
— Ладно, хлопцы, не расстраивайтесь, будет и на нашей улице палатка с пивом. — Пытаюсь я разрядить обстановку. — Раз тебя Миша назначили командиром, то и командуй. А ежели я контуженный, то я буду контузиться. Чего там у тебя на обед, Федя? Что-то я проголодался. Кстати. А насчёт котлового довольствия как? Прикрепили нас к кому-нибудь?
