— Так чего мы стоим? Пойдём. Покажешь. Как тут всё работает. Сюрприз нашей медсестричке устроим.
Когда мы закончили возиться с колонкой для подогрева воды, работающей по принципу самовара на дровах, пришёл сияющий полковник Васин и попросил Свету его накормить.
— Говорят тут супец бесподобный, сполоснув руки, проходит он к столу. А мне не только поесть, но и кое-с-кем поговорить не мешает.
Дело оставалось за малым. Так как суп стоял на плите и был ещё тёплым, а повариха, она же официантка обслужила «клиента» и покачивая бёдрами, удалилась.
— Надо будет, нальёте ещё, кастрюля на шостке. — Слегка обидевшись, закрыла Светуля кухонную дверь с той стороны.
— Ну, как шпионка, в признанке? — присаживаюсь я на табурет напротив начальника.
— В полной. Уже два карандаша исписала и ещё продолжает. — С набитым ртом отвечает довольный Васин и продолжает есть. Не мешаю, но одна мысль крутится у меня в голове и я всё никак не могу её ухватить за кончик.
— А я тогда зачем вам понадобился?
— Да возникла пара вопросов, которые срочно нужно выяснить и разъяснить.
— А Милка сейчас где?
— Что? Какая милка?
— Ну Анфиска эта, шпионка. Она в камере?
— В допросной. А что?
— А допросная где находится?
— В подвале. Я не понял. В чём дело, сержант?
— Да я и сам пока не пойму. Одна она там?
— Зачем одна? Лейтенант Тихий за ней приглядывает.
— Шпионка в наручниках? — удаётся мне наконец ухватить непослушную мысль.
— А зачем? Она ж баба, а у Тихого не забалуешь.
— Она не баба. Она диверсантка! — Уже чуть ли не кричу я, вскакивая с табурета.
— И что???…
— Да трындец вашему Тихому лейтенанту! — Популярно объясняю я, выскакивая из кухни.
Не одеваясь выбегаю из дома, полковник и Иваныч следом за мной. У входа в соседнее здание останавливаюсь. Поджидаю напарников чтобы меня в горячке не пристрелили. Пробежал-то всего ничего, а запыхался. Здоровьишка видать совсем не осталось.
— За мной! — Идёт впереди капитан ГБ, держа в вытянутой руке открытое удостоверение.
— Сержант, срочно звони в подвал, пусть проверят допросную. — Отдаёт он распоряжение дежурному на входе и мы бежим по коридору к выходу из подвала.
Как не матерился полковник Васин, подгоняя тюремного цирика, но в подвал мы попали, только пройдя все бюрократические процедуры со сверкой номера табельного оружия написанного в удостоверении и на «стволе». Я бы мог проскочить быстрее, так как пистолета у меня не было, но у меня и удостоверения тоже не было. А на все стенания Васина гэбэшный сержант отвечал односложно. — Инструкция. Не положено. — И хоть ты кол ему на голове теши. Интересно, как они тогда в бомбоубежище попадают, если также, то это писец. Немцы уже отбомбятся и улетят, а в подвале только пара человек укроется.
— Товарищу капитан государственной безопасности, за время моего дежурства ни яких происшествий не случилось… — Подбегает с докладом местный ключник, когда мы все втроём наконец прорвались в подвал.
— Что в допросной? — прерывает его доклад Васин.
— Усё у порядке. Я как только получил сигнал, сразу проверил. Задержанная на месте, пишет. Ваш человек тоже… работает. — Замялся он в самом конце.
— В камеру заходил?
— Нияк нет. У волчка глядел. — Показывает он на нужную дверь.
Первым подскакиваю к двери и тоже гляжу «у волчка». Этот номер местного отеля был в два раза больше обычного, но из мебели только массивный стол по центру и два табурета, прикрученных к полу. Анфиска или Милка что-то увлечённо писала, периодически посасывая карандаш. Не прикусывала кончик, как это делают девочки-отличницы и не только они, размышляя над сложносочинёнными предложениями и деепричастными оборотами. А мило засовывала его за щёчку и облизывала губы при этом. Лейтенант Тихий лежал головой на сложенных на столе руках и делал вид, что не спит. Две пачки листов бумаги также лежали на столе, одна из них чистая, вторая, судя по всему, уже исписанная.
— А у Тихого что, тихий час? — уступаю я место у дверного глазка полковнику Васину.
— Да какой нахрен час? Кто ему спать-то разрешил? — возмущается полковник, глядя в глазок.
— И я о том же. Может это не сон.
— Быстро открывай! — Торопит полковник охранника, и мы толпой вваливаемся в допросную, даже не задумываясь о последствиях.
Пока дубак на пару с Иванычем пытаются скрутить диверсантку, я проверяю, жив ли Тихий. Полковник стоит сбоку со стволом в руке и контролирует ситуацию. Когда двум здоровым мужикам удалось наконец скрутить вёрткую бабу, (хотя судя по всему она поддалась), я смог убедиться, что лейтенант жив, нащупав нужную жилку на шее. Да и тёплый он был, вот только ни разу не спал, а пребывал в полной отключке. Что с ним сделала Милка, было непонятно, но видимых повреждений я не заметил.
— Живой. — Докладываю я начальнику. — Только без сознания.
— Добре. — Выдыхает он.
— Ты что с ним сделала, тварь! — наезжает он на шпионку.
— Ничего. Слегка пошутила. А что вы мальчики на меня так набросились? Я могу всем и просто так дать. По очереди или всем вместе. И держать меня для этого не нужно, бить тоже не обязательно. — Слизывает она кровь, капающую из разбитого носа.
