При других обстоятельствах я бы не стал этого делать, но положиться мне было не на кого. Я был «один на льдине», а вот со Светой мы уже были в одной лодке. А союзники или напарники мне сейчас ох как не помешают. Так же это была и своего рода проверка. Если Светка всё-таки в теме и как-то связана с органами или даже работает на них, то этот разговор обязательно передаст Васину. Но тогда я уже буду знать, что союзников у меня нет, да и один из рычагов давления на меня сразу обломится. Кстати, не хилых таких рычагов, можно сказать основных, и тогда мне уже будет совсем нечего терять, кроме своих цепей и придётся действовать по ситуации. Будить Герцена и по заветам Ильича вызывать бурю в стакане воды. А там, глядишь и получится выскользнуть в этой мутной водице, даже и по мокрому делу.
— Ладно, позовёшь. Мойся. Полотенце и бельё на табурете. — Как-то сразу погрустнев, разворачивается и уходит Света, закрыв за собой дверь. Я же, залажу в ванну, и немного отмокнув, тру себя жёсткой мочалкой. Пытаясь содрать не только грязь, но и кожу. Спереди я помылся. А вот сзади. Вехотка без ручек, да и разбередить едва зажившие шрамы на спине как-то не улыбается, плюсом к тому сломанное ребро даёт о себе знать.
— Свет! — Громко кричу я. — Света.
— Что, уже вымылся? — заглядывает она в ванную комнату, как будто всё это время стояла под дверью.
— Извини, ты мне спину не потрёшь? — Прошу я. — Чешется, прямо сил никаких нет, а дотянуться не могу.
— Ладно. Потру. — Ворчит она. — Если убьют, будет хоть кому добрым словом меня вспомнить. А то в госпитале все только обо мне и судачат, да грязью поливают. Думаешь я не знаю, о чём вы в курилке между собой треплитесь. — С ожесточением трёт она мои плечи и верх спины.
— Я не треплюсь.
— Ты нет. А другие?
— А за других я не в ответе.
— Не в ответе он, — продолжает ворчать Светуля, уже аккуратней проходя возле рубцов. — Вставай. Чего расселся. Поясницу помою, а то ты там всю кожу разбередишь. Да не стесняйся. Что ты как маленький? Чего я там не видала. — Фыркает она.
— А я и не стесняюсь, просто встать не могу. Скользко.
— Ох уж мне эти мужики. Как дети малые, честное слово. — Помогает она мне подняться, а в конце ещё и ополаскивает чистой водой из ковшика, так как душевая лейка в ванной не предусмотрена. Смесителя и того нет. Один кран с холодной, другой с горячей водой из колонки.
— Вытирайся и садись на табурет. Сейчас я тебя обработаю. — Подаёт она мне полотенце и достаёт аптечку. После чего начинает вытаскивать нитки.
— Вот и всё. — Минут через пять заканчивает она перевязку. — Завтра, послезавтра сменим повязки, а потом только зелёнкой прижечь.
— Спасибо. И спокойной ночи, дорогая. — Благодарю я медсестричку за работу. Целую на прощанье и оглаживаю по упругой попке. За что тут же получаю по руке.
— Не лапай. Спать иди. — Обламывает она мои «благородные» намерения и уходит к себе.
Делать нечего, иду спать. Но сначала зажигаю «летучею мышь», оставив её в коридоре и гашу везде свет. Дверь в свою комнату не закрываю, в случае чего у меня будет преимущество. Первым увижу противника если не усну. Услышу тоже. Так как возле открывающейся внутрь входной двери я поставил пустое железное ведро. Задвижка хлипенькая, дверь можно с одного удара ноги открыть.
Сложив форму на стоящий в изножье кровати табурет, забираюсь под одеяло в надежде поспать. Не тут-то было. Сначала противно завыла сирена воздушной тревоги, а потом и зенитки часто забахали неподалёку.
— Что делать будем? — выбегает в коридор Светуля. — Надо в бомбоубежище бежать или в подвал.
— В бомбоубежище нас не пустят, а подвала здесь нет. — Спокойно отвечаю я, надев шаровары и сапоги.
— Как нету, есть подпол. Пошли покажу. — Идёт она впереди.
Оказалось, действительно есть. В коридоре перед санузлом лежал половик. Вот под этим половичком и скрывался лаз в подполье. Поднимаю крышку и, подсвечивая себе керосиновой лампой, осматриваю помещение. Небольшая яма где были проложены коммуникации, мешок с картошкой и ящик с корнеплодами возле одной из стен. Перекрытием служит деревянный пол из двухдюймовой доски. И на этом всё.
— Хочешь, залазь и сиди в подполье. — Подаю я Светке фонарь и отряхиваюсь.
— А ты?
— А я спать пойду. Если и убьёт, то во сне. А бегать от каждого самолёта, который где-то там летает, мне лениво. — Зеваю я.
— Какой ты смелый! Тогда и я спать пойду. Закрывай. — Командует она.
— Уверена?
— Да.
Раздевшись, снова ложусь в постель, и закрываю глаза чтобы заснуть, но через некоторое время в дверном проёме появляется дружелюбное привидение и Светкиным голосом начинает канючить.
— Коля, Коля. Мне страшно. Можно с тобой.
