Отход первого бата с высоты противник заметил, но возможно принял его за эвакуацию раненых. Поэтому последний штурм немцы затеяли не сразу и начали его только после очередного артналёта, во время которого подобрались как можно ближе к передним траншеям опорного пункта. Оставшиеся на высоте добровольцы свой солдатский долг выполнили до конца, сымитировав ожесточённое сопротивление батальона. Хотя бойцы дрались до последнего, выполняя поставленную задачу. Так что на сюрприз фрицы всё-таки нарвались. Противопехотные мины, установленные в паре десятков метров от передовых окопов, ополовинили ряды атакующих. Так что это стало последней каплей, переломившей хребет верблюду. Заняв высоту шутцы обиделись и всё-таки нажаловались панцерманам.
Танки двинули на нас с тыла, со стороны Дмитро-Даровки, намереваясь проутюжить и закатать в землю. Немного, всего пара штук, скорее всего из тех, которые удалось по-быстрому отремонтировать или это резерв командира танкового батальона. Я со своим отделением обосновался в опорном пункте, наша цель — прикрыть батальон со стороны захваченной высоты 169,3 и заманить атакующих фрицев. Пехоты следом за танками наступает немного, взвод, полтора, но для моего отделения, вооружённого в основном винтовками и карабинами, этого хватит. Так что открываем беспорядочный огонь с пятисот метров, по смотровым щелям танков, а также пытаясь отсечь от них пехоту. Действуем как написано в боевом уставе, приготовив противотанковые гранаты. Каждому бойцу я строго настрого приказал, менять позицию после двух-трёх выстрелов, и постепенно откатываться к первой траншее. Благо стрелковых ячеек нарыто достаточно, а частая смена огневых точек не даст противнику пристреляться и создаст иллюзию присутствия больших сил. Что нам и нужно, авось фрицы испугаются и отвернут. Хотя отвернуть они должны в любом случае, так как перед ними глубокий овраг, и его нужно будет объехать. А вот на северный край этого оврага выдвинулись бронебойщики, все, кто остался в живых. Приказ у них один. Подпустить танки как можно ближе и уничтожить.
Заманивать противника, находясь под огнём танковых пушек и пулемётов, так себе развлечение. Но нам пока везёт. Жертв нет, но разрушений добавилось. «Тройки», вооружённые короткими пятисантиметровыми пушками, от пехоты не отрываются, едут неспеша, периодически останавливаясь и плюясь снарядами. Осколочные гранаты срывают бруствер, а иногда рвутся прямо в траншее. Как я и предполагал, бронегансы решили объехать овраг и свернули вправо, не доходя до него каких-то сто метров. Ну и бронебойщики не сплоховали, тем более у них ещё остались специальные патроны БС-41. Вот пэтээровцы и насверлили дырок в боковой броне «троек», стараясь попасть в уязвимые места танков. Попали. Всё-таки четыре ружья против двух панцеров — это неплохой бонус. И 30-мм броня со ста метров пробивалась специальными пулями с сердечником из карбида вольфрама. Но если бы фрицы пустили свою пехоту вперёд, а танки использовали как самоходную артиллерию, нам бы не поздоровилось. Особенно при наступлении роты будущих панцергренадеров. Отбиться-то бы отбились (наверное), но многих наверняка бы не досчитались. Да и гансы бы с захваченной высоты наверняка двинули, видя успех танкистов. Но после того, как танки остановились и задымили, желания у них поубавилось. А когда мы расхерачили из пулемётов целый взвод, то и совсем пропало.
На очередном военном совете приходится материться до хрипоты, отстаивая свою точку зрения и вдалбливая её в головы непонятливых. Испытав эйфорию от удачного уничтожения двух танков, многие горячие головы снова решили идти на прорыв, не понимая, что завалить взвод противника из засады, и пробежать километр под дулами нескольких пулемётов, это совершенно разные вещи. Причём не просто пробежать. Многих раненых придётся нести на носилках. Хотя ещё час назад они могли идти сами, но адреналин спал и, несмотря на оказанную первую помощь, люди поникли. Так что как ни крути, а один взвод в носильщики придётся выделить. Подстреленным в ноги самим не дойти. Кто-то вообще потерял сознание, а кто-то и умер. Ротный санинструктор ни разу не врач, да и врач здесь мало бы что сделал. Оставлять в овраге на милость противника? Так на высотке всё ещё раздаются одиночные выстрелы. И кто, и в кого стреляет понятно. Не всем удалось отойти и не всех трёхсотых нашли, а фрицы не церемонятся, достреливают или проводят контроль. Да, гаубичным снарядом накрыло блиндаж с тяжелоранеными и им повезло. Они уже на небесах. А кому-то придётся помучиться. На это я и напираю, давя на пролетарскую сознательность.
— Хорошо. Что ты предлагаешь, разведка? — устало и как-то виновато смотрит на меня лейтенант Маслов.
— Дождаться темноты, и отходить ночью, а не средь бела дня. — Озвучиваю я свою мысль.
— Так немец и даст нам тут спокойно до темна досидеть. — хмыкает ротный.
— Тогда подловить противника на атаке и контратаковать во фланг, заодно и седьмой роте поможем, как они нам. — Продолжаю я высказывать свои соображения и излагать хитрый план…
