— М-м-м, — протянул я вместо вразумительного ответа, потому что у меня снова возникло ощущение дежа-вю, точно когда-то в прошлой жизни я и сам ходил в монастырь с овцой. — И что там дальше происходит?
— Не знаю. Оттуда никто не приходил. В монастыре сидят монахи, послушники. Что-то учат, изучают какое-то мастерство. Я никогда не видела людей ИЗ монастыря. Вероятно, они еще не готовы нести свое знание людям. И думаю, что оно к лучшему. Нам и так хватает потрясений. Пусть лучше делают одежду.
— Нам бы овцы тоже не помешали, — задумчиво ответил я. — Но я хотел у тебя спросить, что сейчас творится там, в Полянах? У меня уже есть беженцы оттуда, но они сказали, что Поляны — это опасное болото.
— И не соврали тебе, Бавлер. В мирное время это была бы чудесная большая деревушка. Почти что город. У нас даже есть пара каменных строений! — с нотками легкой гордости заявила Фелида. — Но не уверена, что это поможет нам, если война докатится до Полян.
— А что, в этот раз может?
— Защитников очень мало, — с грустью вздохнула Фелида и снова попыталась сесть на кровати. Я опасливо дернулся вперед. — Не бойся, я не упаду. Не надо корчить из себя рыцаря. Я и так прекрасно справляюсь.
— Да-да, — раздраженно ответил я. Ее поведение больше бы походило на поведение подростка, чем мое собственное. — Никто рыцаря и не корчит. Я просто хочу знать, коснется ли угроза войны с севера моего поселения. И стоит ли беспокоиться уже сейчас.
— Когда я была маленькой и застала первую войну, мои родители говорили, что нашей деревни она не коснется. Теперь, — голос у Фелиды чуть дрогнул, — нет ни деревни, ни родителей. А я живу, должно быть, в сотне километров от места, где я когда-то родилась. Поэтому как я должна тебе ответить? — в ее темных глазах уже был не холод, а какая-то затаенная злоба.
— Понял, — кивнул я.
— Извиниться не хочешь?
— За что??
— За... — она внезапно замолчала. — Так ты не подчиняешься ни одному из городов?
— Да, — отозвался я, ощутив облегчение. Наконец-то до нее дошло.
— И не намерен к ним присоединяться? Не будешь принимать участия в войне?
— Я надеюсь, что она пройдет стороной, а мы примем беженцев, чтобы спасти их от голодной смерти. И не только от голодной.
— Сколько благородства. А зачем тебе это? Если в городах узнают о том, что ты делаешь, тебе несдобровать, — серьезно произнесла девушка. — И даже если ты всех, кто у тебя сейчас есть... сколько у тебя людей?
— Много, — уклончиво ответил я. Фелида не вызывала абсолютного доверия, так что я не собирался говорить о том, сколько у меня сил.
— Не хочешь говорить — твое право. Я не шпионка. Кон не любит шпионов в принципе. Я просто хочу предупредить тебя, что ты должен быть готов к любому раскладу, любому развитию событий просто потому, что никто не знает, что будет завтра. Еще месяц назад никто и думать не смел о войне. А теперь я после неудачной охоты на дезертиров нашла деревню к югу от реки...
— Я месяц назад тоже не смел мечтать о собственной деревне. И да, я не хочу отдавать ее кому-либо. Это свободные земли, мы не будем ввязываться в войны. Я хочу мира, чтобы люди не боялись здесь жить.
— Благие вещи, бла-ги-е! — воскликнула Фелида. — Только нереализуемые. Тебе придется столько сил вложить в защиту...
— Сколько? Ты же сказала сама, только что, что солдат едва хватает на новую войну. Кто рискнет отправиться сюда? Тем более послать сюда целую армию. Через реку!
— Схватываешь на лету, — немного подумав, ответила девушка. — Интересно мыслишь, но твое положение слишком рискованное, чтобы точно говорить об успехе. Что у вас есть здесь?
— Когда ты придешь в норму, выйдешь и посмотришь сама, — сказал я. Разговор нужно было заканчивать. Ничего нового я больше не узнаю. — Мне позвать Торна? Или Конральда?
— Торна?
— Травника.
— Нет, не нужно...
— Поспи, — предложил я машинально.
— Я сама знаю, чем мне заняться, — девушка резко отвернулась к стене.
Мне хотелось выругаться, но я молча вышел. Странная девица. Я был о ней лучшего мнения.
От беседы с девушкой-приключенцем я не получил особо много полезного. Скорее уж она получила больше пользы и выгоды из нашего разговора. Она узнала про деревню и ресурсы, а когда покинет избу, сама увидит, что здесь происходит.
Я еще раз посмотрел на список дел. То, что мою деревню пока еще никак не называют — не беда. Мы, живущие здесь, друг друга понимаем, а связи с другими населенными пунктами пока еще не налажены, чтобы как-то светиться там.
Да и вообще, судя по том, что мне рассказывают о военных действиях, лучше притормозить с «рекламой» и не так активно заманивать новых поселенцев к себе в деревню.
Ладно, если сюда просто беженцы придут. А если дезертиры? Бандиты? И когда они расселятся у меня, выкурить их будет сложно.
Мимо прошел Конральд, подтягивая штаны. Мне он ничего не сказал, лишь кивнул, а сам крикнул в сторону строящейся башни:
— Иду уже! Погодите!
