— Не «чего», а доброе утро, лаир Думин! Забыли правила, ученик младшего класса?! Итак, повторяю: за порчу школьного имущества вам выносится предупреждение и налагается штраф в размере половины ученического балла.
Я потряс гудящей головой.
Черт. Какой же он громкий… аж в ушах звенит от исторгаемых им децибелов. Да и зрение откровенно двоилось, потому что сейчас я видел перед собой не одного, а двух завхозов. Одного обычного, а второго… какого-то странного. Красно-сине-желтого, словно внезапно научился видеть в инфракрасном свете.
— Адрэа Гурто! Вы меня слышите? — строго осведомился громогласный, как его там, лаир Думин, чтоб его прибило чем-нибудь на завтрак. — Вы поняли, что я сказал?
— А? Простите, у меня что-то в ушах с утра звенит…
Какие еще правила? За что с меня сняли половину балла? И про какое имущество он вообще талдычит? Что я такого сделал-то, кто-нибудь может мне объяснить?!
— Вы что, издеваетесь?! — окончательно рассвирепел завхоз (видимо, я спросонья произнес это вслух) и сунул мне под нос две подозрительно знакомые палки. Обломки швабры, которые я, не подумав, закинул вчера в кладовку. — Ваше имущество?!
Я помотал головой.
— Н-нет вроде.
— Вы лжете, — жестко ответил мужчина и повернул древко так, чтобы я смог увидеть едва виднеющуюся на нем намалеванную краской цифру девять. — На нем остались отпечатки вашей ауры, ученик. Имущество также числится за вами. За неуважение к старшим и откровенную ложь на вас накладывается дополнительный штраф в размере половины учебного балла. Итого, минус один балл. Надеюсь, теперь вы меня услышали, ученик?
Я в шоке уставился на мужика, который ни за что ни про что украл у меня честно заработанный балл. Хотел было выпалить, что это нечестно, и вообще это Босхо подпер мне дверь, чтобы я гарантированно опоздал на свой первый урок, так что у меня просто выхода другого не было. А потом заглянул в недобро прищуренные глаза завхоза, услышал на заднем плане чей-то мерзкий смешок и, с трудом сдержавшись, ровно ответил:
— Так точно, лаир Думин. Услышал.
Мужик раздраженно дернул усом и, развернувшись, быстро ушел, забрав обломки швабры с собой.
Подумать только, целый ученический балл! Из-за какой-то поганой швабры!
Сука!
— Ну как, весело тебе, урод? — злорадно хохотнул вышедший из душевой Босхо.
Я скривился.
Надо было сразу догадаться, откуда ноги растут и кого нужно благодарить за утреннюю подставу. По-видимому, вчерашнего конфуза он не стерпел и теперь при каждом удобном случае будет делать гадости.
Босхо, беззаботно насвистывая, прошел мимо, делая вид, что ни при чем, но догонять его я не стал — там же камера, поэтому прямо здесь и сейчас морду ему набить не получится. Да и какой из меня набиватель морд? Мелкий, тощий…
Но я отомщу ему по-другому. Видит бог, я этого не хотел, но теперь готовься, говнюк, потому что спокойная жизнь у тебя закончилась.
«Гормональный фон откорректирован», — тихонько сообщила Эмма, когда я забрался под душ и подставил голову льющимся сверху тугим струям воды.
Я прислушался к себе и кивнул.
Да, злость действительно улеглась, поэтому необдуманных поступков я в ближайшее время совершать не буду. Другое дело, что со слухом по-прежнему творилось черт-те что. Я то слышал, как смеются в одной из комнат одноклассники, хотя точно знал, что из душевой это сделать нереально, а то не мог нормально расслышать шум льющейся из крана воды.
Со зрением и того хуже. Изображение то двоилось, то безнадежно плыло, будто я внезапно стал близоруким. То, напротив, я мог в подробностях рассмотреть каждую пылинку на висящем под потолком светильнике. А еще я, как подсказала Эмма, начал видеть чужие ауры. Пока, правда, нечетко, да и изображение подчас самопроизвольно пропадало, но со временем мне пообещали, что все наладится, и я начну различать живых даже в полнейшей темноте и на большом расстоянии.
С тактильными ощущениями тоже была беда. Встав под обычную теплую воду, я чуть не заорал, решив, что меня обдали кипятком. А потом и вовсе выскочил из душевой, потому что посчитал, что кто-то из учеников втихаря крутанул центральный вентиль, отчего меня обдало уже не кипятком, а чуть ли не водой из ледника.
Но нет. В душе, кроме меня, никого не было. Да и с краном с виду все было в порядке. При этом мне попеременно и без видимых причин становилось то жарко, то холодно, поэтому с водными процедурами пришлось заканчивать, а затем в темпе одеваться и бежать в столовую, чтобы не опоздать на завтрак, как вчера.
Уже там, после еды, мне стало чуточку легче, поэтому я не отказал себе в удовольствии пройти неподалеку от Босхо, после чего под тем без видимых причин сломался стул. А что? Сглаз есть сглаз. Может же у него быть отсроченное действие?
