— Катенька, ты же у нас такой строгий преподаватель! — хозяйка переключилась на сестру, — Может, дашь Сене какой-нибудь совет, как пережить сессию?
Морозова медленно перевела взгляд на сестру. Потом снова посмотрела на меня. В ее серо-стальных глазах не было и намёка на теплоту.
В этот момент я почувствовал под столом легкое касание. Сначала я подумал, что это случайность — ножка стула или её туфелька неосторожно задела мою лодыжку. Но касание не исчезло. Оно задержалось. Легкое, едва ощутимое давление гладкой кожи туфли дало мне понять — это было абсолютно преднамеренно.
Морозова не поменялась в лице. Продолжала вести светскую беседу, гипнотизируя меня своим ледяным, оценивающим взглядом. Что она творит?
— Думаю, у Семёна не будет проблем, — произнесла она своим бархатным голосом. Но в нем отчетливо звучали стальные нотки, — Он поразительно… стоек даже в стрессовых ситуациях. И находит нестандартные решения, даже когда его… прижимают к стене.
Медленно, почти лениво, её нога в тонком чулке начала скользить вверх по моей штанине, от лодыжки к икре. Я застыл, не зная как на это реагировать. Кровь бросилась в лицо.
Эта зараза нагло вторгалась в мое личное пространство прямо здесь, за столом, в присутствии её сестры и племянниц. И никто, кроме меня, об этом не знал. Это была чистейшая наглая провокация!
Ее нога достигла моего колена, на мгновение замерла, а затем двинулась чуть выше. Внутри меня аж всё вскипело… И отнюдь не от страсти.
— Спасибо, профессор, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. И борясь с желанием швырнуть пирог ей в физиономию, — Ваши… интенсивные практические занятия действительно очень мотивируют. Учат ценить каждый вздох и… свободу передвижения. Надеюсь, в прошлый раз я не доставил вам неудобств? Не хотелось бы, чтобы это повторилось…
Кира удивлённо вскинула брови.
— Вы так говорите… будто уже работали вместе над каким-то сложным проектом.
— Междисциплинарное исследование, — не моргнув глазом, отрезала Морозова, отпивая чай, — Меня впечатлили успехи Семена, и я позволила себе… перехватить его для диалога.
— Я, конечно, вначале немного удивился такому… цепкому вниманию, — я кивнул, тоже отхлебнув чаю, — Так что даже пришлось немного… импровизировать.
— К счастью, мы нашли… общие точки соприкосновения, — продолжала Морозова. Её нога продолжала скользить выше… и выше… и выше…
— Ага… к обоюдному удовольствию, — согласился я.
Всё, это последняя капля. Моя нога под столом резко дёрнулась. Я не пнул её — это было бы слишком грубо и предсказуемо. Это показало бы Морозовой, что она пробила мою броню.
Вместо этого я сделал кое-что похуже. Я твердо уперся подошвой ботинка в ее голень и с холодным, непреклонным нажимом отодвинул её ногу в сторону.
Контакт мгновенно прервался. На лице Морозовой не дрогнул ни один мускул, она продолжала смотреть на меня так, словно ничего не произошло. Но в глубине её серых глаз я на мгновение уловил холодное, оценивающее пламя — она получила мой безмолвный ответ. И он ей явно не понравился.
В этот момент Мила, которая до этого молча ковыряла вилкой салат, вдруг прищурилась. И уставилась на мою спину с нечеловеческим интересом.
— У тебя там что-то движется под рубашкой, — заявила она, склонив голову набок, — Прямо между лопаток. Словно маленькие глазки открываются и закрываются. Такие… красненькие. Хочу прыгнуть и поймать!
Я чуть не подавился куском пирога. Она что… заметила? Но как?
«Ой-ой, она видит твои глазки!» — всполошилась Алиса, — «Кажется, кошкодевочка умеет не только делать кусь… Секунду, я что-нибудь придумаю…»
— Мила! — одёрнула её Кира, — Перестань выдумывать!
— Я не выдумываю! — возмутилась Мила, — Я вижу то, что вижу! У Семена на спине глаза! Это так круто! Похоже на арахнида-мутанта из игры «Хроники Генома»!
На мгновение безупречная маска Ночной Госпожи дала трещину. Её пальцы, державшие чашку, на секунду сжались так сильно, что костяшки побелели. Она бросила на меня быстрый, тревожный взгляд, прежде чем тут же взять себя в руки.
— Мила, — её голос прозвучал на удивление мягко, — возможно, тебе стоит немного сбавить мощность твоего… артефакта. Опять на максимум выкрутила? Я же говорила, что возможны побочные эффекты. Галлюцинации, например.
— Что? Ничего я не выкручивала… — пробурчала Мила.
Напряжение за столом достигло пика. Ещё немного, и оно бы взорвалось скандалом. Морозова, видимо, поняла это первой. Она грациозно поставила чашку на блюдце.
— Валя, у вас балкон всё ещё открыт? Хотела бы выйти подышать воздухом. Голова никак не проходит после этой академической духоты.
— Конечно, Катенька, — кивнула Валентина Васильевна, с беспокойством глядя то на дочь, то на меня.
— Семён, — Морозова повернулась ко мне, и её голос снова стал по профессорски ровным, — Не составите мне компанию? Ваш доклад затронул такие… глубинные пласты, что я до сих пор анализирую возможные… последствия.
Она произнесла это как приказ. Вежливый, но не терпящий возражений. И взгляд у нее был выразительный, как у снайпера, выбирающего цель.
