— Я не «понимаю», Анатолий Игнатьевич, я требую, — отрезал граф, — Земли академии должны быть переданы мне. Не забывайте, кто финансировал вашу избирательную кампанию. Одно мое слово — и ваше уютное кресло превратится в очень неудобную скамью подсудимых. Вас как назначили, так и снимут. И поверьте, падение будет очень болезненным.
Губернатор вжался в кресло, его лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. Судьба земель Академии была почти решена, когда за спинами заговорщиков раздался громовой голос, способный разбудить мертвых и заставить покраснеть криптодракона:
— Страхов⁈ Губернатор⁈ Так это все ваших рук дело⁈
Ректор Академии Маргарита Дмитриевна Северова! Ее обычно идеальная прическа «я тут главная» была слегка растрепана, а на лице застыло выражение праведного гнева, смешанного с крайним изумлением от смены локации.
— Похищение? И что я только что слышала про земли Академии⁈ А ну, объясняйтесь, мерзавцы!
В ситуацию она явно не въехала, интерпретировав всё по своему.
Граф Страхов подскочил так, словно его ударило током. Его бокал со звоном разбился о паркет. Губернатор издал тихий стон и попытался сползти под стол, кажется, надеясь слиться с ковром. Он пробормотал что-то про «пора завязывать с коньяком по утрам». В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, вот-вот начнут искрить стены.
И в этот самый момент прямо посреди кабинета снова возник я — точнее, мое тело в сияющих энергетических доспехах.
Губернатор испуганно хрюкнул и обмяк, кажется, потеряв сознание. Увидев меня, Маргарита Дмитриевна охнула. Растеряв всю грозность, она быстренько юркнула в ближайший шкаф. И закрыла дверцу.
— Ты кто такой⁈ — вытаращился на мое тело граф.
— А, династия Страховых, — не-я лениво усмехнулся, — Помню вашего предка. Толковый был садовник у меня в оранжерее на Центавре-Прайм. Выращивал отличные бархатцы, хотя с розами справлялся хуже. Я всегда знал, что его род далеко пойдет… Возможно, даже до чистки моих ботинок.
Борис вскочил с места, его лицо исказилось от страха и ярости:
— Как смеешь оскорблять род, ничтожество⁈ Охрана!
Не-я рассмеялся, и от этого звука бокалы на столе зазвенели.
— Ничтожество? — не-я покачал головой, — Когда твой пра-пра-пра-прадед чистил горшки в моей оранжерее, я уже играл в звездный гольф технологиями, которые вы сейчас неумело зовете «магией». Утихни и не позорь свой род ещё больше.
Одним небрежным движением пальца не-я поднял Бориса в воздух и притянул к себе, игнорируя его барахтанья.
— Генетический материал явно деградирует с каждым поколением, — я с притворным сожалением покачал головой, — Что у тебя в голове, мальчик? Опилки? Ветер? Пустота?
Щелчок пальцами — и Борис получил звонкий щелбан по лбу такой силы, что его глаза на миг скосились к переносице. Его швырнуло обратно в кресло. Он схватился за лоб, скуля от боли и унижения.
— Это за то, что повесил в своей спальне портрет голой женщины с третьим размером груди и говоришь всем, что это высокое искусство. Это не искусство, мальчик. Это пошлость и дурновкусие. И, кстати, размер не третий, а второй с половиной, я проверил через стену.
Рука графа метнулась к скрытому под камзолом артефакту… но так и не коснулась его. Граф застыл, словно его парализовало.
— Кто… кто ты такой? — прохрипел граф, тщетно пытаясь преодолеть паралич.
Не смотря на абсурдность ситуации, он держался почти хладнокровно.
— Интересный вопрос, — не-я задумчиво кивнул, — Я многое повидал. Многих создал. Многих уничтожил. Некоторых просто отправил в угол подумать о своем поведении. У меня было много имен, но вы можете называть меня… Ярослав. Преступник SSS класса.
Граф нервно сглотнул:
— Это какой-то розыгрыш?
— Розыгрыш? — не-я рассмеялся, и от этого звука задрожали стены, — Нет, это не розыгрыш. Это — анонс. Анонс новой Эпохи. Полагаю, Четвёртой. Эпохи, где вы наконец-то уясните: наличие зонтика в вашем коктейле не защищает от дождя.
Затем не-я щёлкнул пальцами, и внезапно мое изображение появилось одновременно на всех экранах во всём мире — на телевизорах, смартфонах, компьютерах, даже на электронных часах и микроволновках.
Даже девицы, которые в этот момент вглядывались в свои электронные тесты беременности, увидели в них не полоски, а мой суровый лик в шлеме. Если уж покрывать, то покрывать все. Не-я хотел максимально широкого освещения.
— Слушайте меня, жители этой планеты, — провозгласил не-я, и мой голос звучал отовсюду, — Слишком долго вы блуждали во тьме невежества. Слишком долго вы растрачивали свой потенциал на бессмысленные раздоры. Слишком долго вы носили эти ужасные полосатые носки, — я бросил взгляд на дрожащие ноги губернатора под столом, — Серьезно, это никуда не годится. Ваша цивилизация зашла в тупик.
Я встал, на экранах моя фигура в мерцающих доспехах выпрямилась, становясь выше, величественнее.
