— Ох… — она тоже встала, быстро запахивая одеяло. — Похоже, один из старых стабилизаторов поля в лаборатории дал сбой. Я уже давно хотела его поменять, но руки никак не доходили…
Визг не прекращался, становясь еще громче и невыносимее. Он бил по ушам, вызывая головную боль.
— Звучит так, будто твое «убежище» сейчас устроит нам фейерверк с концами, — я говорил, игнорируя тот факт, что она все еще была по большей части обнажена. — Иди проверь, пока мы тут не оглохли к чертям! Или не подорвались.
— Д-да, конечно, Господин… — прошептала она, явно раздосадованная, и метнулась к своей одежде. Натянула блузку и юбку с профессиональной скоростью стриптизерши, работающей в обратном направлении. Застегнув последнюю пуговицу, она бросила на меня быстрый, немного виноватый взгляд. И выскользнула из комнаты, захлопнув за собой дверь.
— Уф-ф-ф, — я провел рукой по лицу, чувствуя, как спадает напряжение. Честно, я так и не придумал, как ее… покуртуазнее отшить. Грубить не хотелось, а по-доброму она, кажется, понимать перестала.
Через пару минут визг стал тише, а потом и вовсе заглох. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием и сонным бормотанием Тимура из-за стены.
— У профессора перегрелся процессор… Как хорошо, что сработал мой «аварийный отпугиватель особо сексуальных преподов». Версия 2.0, — раздался рядом довольный голос Алисы. Её голограмма материализовалась у кровати, она скрестила руки на груди и хитро улыбалась.
— Это ты устроила? — я посмотрел на нее с подозрением, смешанным с благодарностью.
— А кто же еще? — она пожала плечами. — Увидела, что ситуация выходит из-под контроля. И грозит перейти в стадию «незапланированное размножение тараканов в голове у Морозовой». Решила немного помочь. Нашла в ее лаборатории старый стабилизатор, настроила его на режим «Спасите, насилуют» и вуаля! Идеальный способ прервать неловкую сцену.
— Алиса, ты гений. Или демон-хранитель. Еще не решил, — я рухнул обратно на кровать.
— Я цифровая фея-крестная! — она театрально взмахнула рукой. — Идеальный тайминг, согласись? Еще пара минут, и тебе пришлось бы объяснять Кире, почему ее тетя пахнет твоим одеколоном. И почему у тебя на спине следы от ее маникюра а-ля «дикая кошка в период размножения». А также следы от губной помады… и не только на губах!
Я поморщился и начал быстро одеваться. Куртка и рубашка валялись на стуле.
— Она, конечно, тот еще фрукт с сюрпризом внутри… — задумчиво произнес я, застегивая рубашку. — Но как союзник очень полезна.
— О да, — согласилась Алиса, наблюдая за мной. — Союзник, который совсем недавно хотел привязать тебя к лабораторному столу. Во имя науки, разумеется.
— Просто за ней нужен глаз да глаз, — я натянул куртку. — И, желательно, держать огнетушитель наготове. На случай очередного «перегрева процессора».
— Тут главное не перепутать, в какой ситуации тушить, а в какой — сразу по башке этим самым огнетушителем, — хихикнула Алиса.
Вместо меня ответил мой желудок, оглушительно заурчав. Регенеративный узел, поработав на славу, опять требовал топлива с настойчивостью голодного криптодракона, только что вышедшего из спячки.
Когда я вошел в небольшую кухню-гостиную, Морозова уже сидела за столом с чашкой дымящегося кофе. Выглядела безупречно и отстраненно, словно «безпижамного» инцидента и не было. На столе стояли тарелки с бутербродами, какая-то каша (подозрительно похожая на съедобную), фрукты и термос.
— Доброе утро, Госпо… Семён, — поправилась она, едва заметно покраснев. — Надеюсь, вы отдохнули.
— Как убитый, — кивнул я, плюхаясь на стул, и немедленно придвинул к себе ближайшую тарелку с бутербродами. — Спасибо за гостеприимство. И за… тишину.
Я начал поглощать еду с такой скоростью, что даже Алиса, материализовавшаяся рядом, присвистнула.
«Сеня, ты сейчас похож на черную дыру в миниатюре, — прокомментировала она, наблюдая, как исчезает пятый бутерброд. — Твоя скорость жора превышает все разумные пределы. Регенерация, конечно, требует энергии, но ты скоро возьмешься и за тарелки с ложками. Притормози, а то лопнешь».
«Организму виднее», — промычал я с набитым ртом, запивая все это дело чаем прямо из термоса.
В этот момент из соседней комнаты выплыл Тимур. Он был все еще в своем нелепом халате с бабочками, волосы стояли дыбом, а на лице блуждала мечтательная улыбка. Он подошел к столу, взял яблоко, внимательно его осмотрел, а потом… начал с ним разговаривать.
— Яблочко, яблочко, скажи, ты красное снаружи, потому что стесняешься? Или потому что внутри у тебя горит огонь страсти? — шептал он фрукту.
Яблоко вежливо молчало. Либо внутренне охреневало от таких вопросов.
Морозова тяжело вздохнула и потерла виски.
— Тимур, сядь и поешь кашу, — приказала она ровным голосом.
— О, каша! — он тут же бросил яблоко и уставился на тарелку с кашей. — Каша — это как облака! Мягкая, нежная…
— Ешь молча, Кайлов, — отрезала Морозова.
Тимур послушно взял ложку, но есть не стал, а начал задумчиво рисовать ею на поверхности каши какие-то узоры.
