«Глубже вдох, Сеня, глубже! Ты так стараешься, будто пытаешься не просветления достичь, а силой воли магнетизм в пятках подрубаешь», — звучал в голове ее ехидный голос. — «А поза лотоса на тебе смотрится как Windows 95 на последнем айфоне. Технически возможно, но вызывает системный конфликт и легкое чувство испанского стыда».
— Твои метафоры острее плётки Морозовой, о царица пикселей, — проворчал я, распутывая ноги. — Может, переключишься в режим «поддержка пользователя», а не «троллинг заплутавшего в астрале студента»?
— Ску-у-учно, — протянула Алиса, материализуясь и картинно зевая. — Сеня, ты превращаешься в зануду. Где огонь? Где спонтанность? Где желание ввязаться в очередную сомнительную авантюру?
И тут, словно в ответ на ее слова, мы оба услышали это…
Сначала тихий, едва различимый звук. Словно кто-то неподалеку… застонал?
Я замер. Алиса тоже перестала паясничать, ее голографическая фигурка напряглась.
— Авантюру заказывала? — поинтересовался я. — Кажется, мы тут у Морозовой не единственные гости.
— Хм-м-м-м, — Алиса приложила палец к виску, словно пытаясь лучше расслышать. — Источник звука… где-то рядом. За той стеной.
Она указала на одну из стен гостиной.
Мы подошли ближе. Теперь стоны стали отчетливее. Они были прерывистыми, жалобными, явно принадлежали человеку. Мужчине, судя по низкому тембру.
— Там кто-то есть, — констатировал я очевидное. — И ему, похоже, не очень хорошо. Как обычно и бывает в гостях у Морозовой…
— Тэк-с… — Алиса нахмурилась. — Эта комната… она сильно экранирована. Плотный слой свинца, плюс какие-то энергетические подавители. Я не могу пройти и посмотреть, что там внутри.
— То есть, это ее очередная пыточная, о которой она забыла нам рассказать? — я усмехнулся. — Мило.
Стоны стали громче. Теперь к ним добавилось какое-то скрежетание, словно кто-то пытался царапать стену.
— Может, там очередной «пациент» Морозовой? — предположил я. — Решила расширить коллекцию Тимуров?
— Не похоже на нее, — покачала головой Алиса. — Она обычно не оставляет «пациентов» без присмотра. Этот звук… он какой-то отчаянный.
Я прислушался. Действительно, в стонах слышалась не только боль, но и какая-то звериная тоска. Там… точно человек?
— Надо проверить, — решительно сказал я. — Может, человеку нужна помощь.
— Двери нет, — Алиса обвела стену сканирующим взглядом. — Но вижу скрытый проход. И механизм замка. Очень старый, механический. С электронными компонентами, но основа — механика. Думаю, смогу его вскрыть.
— Рискнем, — я кивнул. — В любом случае, сидеть тут и слушать эти… серенады… я не собираюсь.
Алиса колдовала над замком пару минут. Процесс сопровождала едкими комментариями о «допотопных механизмах, которые проектировал лично прадедушка Акакий Кайлов в перерывах между охотой на разумных слизней».
Наконец, раздался характерный щелчок. Панель в стене, приглушенно скрипнув, отъехала в сторону. За ней зиял черный провал узкого прохода.
— После вас, мой отважный босс Крот, — жестом пригласила Алиса.
Внутри пахло… стерильностью. Резкий, почти больничный запах антисептика перебивал слабый, едва уловимый аромат сырого бетона. Тусклая, аварийная лампа отбрасывала четкие, холодные тени на гладкие бетонные стены. Ни пылинки, ни паутинки. Воздух был сухим и прохладным, как в операционной перед сложной процедурой. И из этой вылизанной до блеска камеры доносились… приглушенные, подавленные всхлипы.
Я шагнул вперед, стараясь не споткнуться. Проход вывел меня в небольшую, абсолютно пустую комнату. Почти пустую. Единственным предметом «интерьера» было массивное металлическое кольцо, вмонтированное в потолок. А на этом кольце, подвешенный за связанные руки, болтался… Аркадий Велинский.
Его дорогой, некогда идеально выглаженный костюм, теперь походил на тряпку, которой мыли пол в особо грязном туалете. Лицо было бледным, с синяками, волосы растрепаны. Он висел, слегка раскачиваясь, и тихонько скулил, как побитый щенок.
Кажется, Морозова еще не успела за него взяться по-серьезному.
— Велинский? — я удивленно приподнял бровь. — Ты что тут делаешь? Веревку тестируешь на прочность? Или это какой-то новый вид фитнеса для аристократов?
Он дернулся от звука моего голоса и поднял голову. Увидел меня, его глаза расширились. Сначала в них мелькнул испуг, но почти сразу его сменила знакомая аристократическая надменность.
Правда, сейчас она выглядела жалко и неуместно.
— Ветров! — прохрипел он. Голос был слабым, но нотки спеси всё ещё пробивались. — Какого черта ты здесь?
— Ну я шел на звуки страдающего тюленя, — я оглядел его критическим взглядом. — А наткнулся на рекламный баннер нового фитнес-клуба «Подвесь Аристократа». Маркетинг, конечно, нереально агрессивный.
Алиса, материализовавшаяся рядом, хихикнула.
«Сеня, ну зачем так грубо? Человек и так висит… и страдает… от недостатка шампанского и свежих устриц».
Велинский попытался принять гордую позу, насколько это было возможно в его положении.
