Ее рука, до этого лишь державшая его, сжалась в стальной кулак. Короткий, выверенный удар в солнечное сплетение вышиб из легких Витька весь воздух. Вместе с его остроумием. Он согнулся пополам, издав глухой, булькающий стон.
Белла испуганно взвизгнула, прижав руки к груди.
Прежде чем Витек успел упасть, Аргента с силой впечатала его лицом в ближайший контейнер. Раздался тошнотворный хруст сломанного носа.
— Уу-о-о-о-о-о… с-с-сука…
Но она не отпустила его. Развернув его, как тряпичную куклу, Аргента швырнула Витька на пол с такой силой, что он проехался несколько метров и растянулся в луже какой-то маслянистой жидкости.
Аргента наступила Витьку на грудь своим изящным серебряным сапогом. Ее рука в перчатке уже взлетела для удара, чтобы выбить из этого упрямого уличного пса правду. Она была в шаге от того, чтобы сорвать маску благородства и просто взять свое силой.
И в этот момент воздух на складе замер.
Из ниоткуда, словно соткавшись из теней и пыли, прямо между ней и Витьком материализовалась фигура в иссиня-черной броне. Он не прилетел, не прибежал. Он просто… появился.
— Ай-яй-яй, принцесса, — раздался в их головах ленивый, насмешливый голос… как будто бы знакомый? — Нехорошо обижать маленьких. Особенно когда они держат в себе что-то очень ценное. Для меня.
Аргента отшатнулась, ее рука, занесенная для удара, застыла в воздухе.
Ярослав проигнорировал ее, повернулся к лежащему на полу Витьку. Тот стонал и держался обеими руками за сломанный нос.
Ярослав опустился на одно колено, и в его голосе прозвучали нотки отеческого укора.
— Витя, Витенька… Я, конечно, ценю твою преданность. И твою… изобретательность. Но кушать артефакты Первой Эпохи — это очень, очень вредно для пищеварения. Могут быть… побочные эффекты. Выплевывай.
Витек, чье лицо было белым как полотно, лишь судорожно сглотнул, испуганно глядя на него.
— Ты. кто? Н-нет у меня ничего! — прохрипел он. — Я… я всё потерял!
Ярослав тяжело вздохнул, словно уставший отец, чей ребенок съел деталь от конструктора.
— Не заставляй меня применять силу, мальчик. Я могу просто достать ее сам. Но тебе этот процесс не понравится. Поверь.
Он поднял руку и коснулся пальцем живота Витька, прямо через малиновый пиджак. По телу Кастета пробежала мелкая, неприятная дрожь. Он почувствовал, как что-то внутри него, в его собственном желудке, начинает двигаться. Неестественно. Противно. Словно холодный, скользкий шарик, который по чужой воле ползет вверх по пищеводу.
Витек закашлялся. Раз. Другой. Его лицо побагровело. С третьим, особенно сильным, хриплым кашлем, он выплюнул на грязный бетонный пол небольшой, покрытый слизью объект.
Капсулу.
Ярослав с брезгливой миной поднял ее двумя пальцами и лениво стряхнул. Наноботы мгновенно очистили ее до идеального блеска.
— Вот видишь? Ничего сложного, — нравоучительно произнес он.
Именно в этот момент Аргента атаковала.
Она увидела приз. И ее инстинкты хищника взяли верх. Без звука, без предупреждения, она превратилась в размытый серебряный росчерк. Ее рука, острая как клинок, целилась в спину Ярослава, чтобы пронзить его насквозь и выхватить капсулу.
Она была невероятно быстра. Но Ярослав был быстрее.
Не оборачиваясь, он просто шагнул в сторону. Рука Аргенты прошла в миллиметре от его брони, вспоров пустой воздух. Ее собственная инерция протащила ее вперед, и она на мгновение потеряла равновесие.
Этого хватило. Ярослав развернулся и поймал ее. Его левая рука легко обвила ее талию, прижав к себе вместе с рукой. Правой рукой он перехватил ее атакующую руку, заломив за спину. Все произошло так легко, так буднично, словно он просто пригласил сударыню на танец.
— Попалась, мышка, — прошептал он ей на ухо, и от его голоса по ее коже побежали мурашки.
Аргента попыталась вырваться, активировать Дар, но ее тело не слушалось. Его близость, его аура, его непостижимая сила — все это парализовало ее, как кролика перед удавом.
— Ты так тщательно прячешь свое лицо, принцесса, — продолжил он шепотом. — Боишься, что кто-то увидит в твоих глазах не благородство, а обычный страх? Давай-ка исправим это.
Он коснулся ее шлема. Нижняя часть ее серебряной маски с тихим шипением раздвинулась, открывая ее сжатые губы и точеный подбородок.
Его иссиня-черная броня растаяла, словно мираж. И под ней они все увидели его: Хирурга. В своем нелепом, рваном поварском костюме. С разбитым шлемом. Из-под широких трещин и пробоин в шлеме виднелись знакомые глаза и наглая ухмылка.
Прежде чем Аргента успела что-либо сказать, он поцеловал ее. Это не был страстный или нежный поцелуй. Это был поцелуй-печать, поцелуй-клеймо. Акт абсолютного, унизительного доминирования.
Ярослав отстранился, глядя в ошеломленные глаза Аргенты. И снова ухмыльнулся… той самой фирменно-бесячей ухмылкой… и эта ухмылка почему-то показалась Аргенте очень-очень знакомой.
Витек, который как раз приходил в себя, ошарашенно смотрел на эту сцену.
— Ч-ЧТО⁈ Се…. Хирург⁈ Ты… ты только что… эту серебряную фифу… Да что здесь, мать вашу, происходит⁈ У меня сейчас пиджак от шока полиняет!
Белла смотрела на это с горящими глазами.
