В «American Hebrew», [79] по поводу «Сионских Протоколов» были напечатаны беседы с княгиней Радзивилл и с г-жой Генриеттой Херблет. На ту же тему, за подписью княгини Радзивилл, была напечатана статья в мартовской книжке «Revue Mondiale», совпадающая с интервью, напечатанном в «American Hebrew». Наконец, княгиня Радзивилл выступила в Бруклине с публичным докладом о происхождении «Сионских Протоколов»; отчет об этом докладе был помещен во многих американских газетах.
Княгиня Радзивилл принадлежит к старой русской аристократии. Она много писала по русским и иностранным вопросам.
Княгиня Радзивилл видела рукопись «Сионских Протоколов» тогда, когда над нею производились операции в Париже агентами русской Охранки. Вот что говорит по этому поводу княгиня Радзивилл:
Уже после убийства Александра II, сын и наследник его Александр III был крайне огорчен тем, что убийство отца всецело было подготовлено и осуществлено русскими, и в
Задачу убедить государя взял на себя ген. Оржевский, игравший тогда в департаменте политической полиции большую роль.
Были посланы агенты в Париж, и поручено им изготовление всяких документов. Агенты эти выполнили работу тщательно и ловко. Они перерыли старые книги, использовали выдержки из сочинений еврейских философов и искали в летописях Великой Французской Революции подходящий материал. Цель работы их состояла в том, чтоб доказать, что еврейство заключает в себе банду убийц, стремящихся к ниспровержению властей, основ строя, во главе которого стоял Александр III.
Не имея прямого доступа к царю, ген. Оржевский пытался добраться до него через начальника конвоя, генерала Черевина. Черевин отказался участвовать в интриге.
Один из парижских докладов остался в архиве Департамента полиции.
После японской войны и первой русской революции агенты русской тайной полиции снова задались целью влиять в том же смысле на царя.
Требовалось найти доказательства того, что русские довольны режимом.
Кто-то вспомнил о документе Оржевского, хранившемся в Департаменте полиции. Документ этот разыскали и подвергли рассмотрению. Его признали годным для пользования. В Париж послали агентов, поручив им дополнить и переработать рукопись, с целью придать ей более современный характер.
Лица, на которых возложено было поручение, были: прежде всего «знаменитый» начальник русской тайной полиции в Париж Рачковский, затем Манасевич-Мануйлов, и наконец, Матвей Головинский, мать которого была крупной помещицей в Уфимской губернии, где у нее было имение.
Свой рассказ г-жа Радзивилл относит к 1904-1905 гг.
«Я жила тогда, — говорит княгиня Радзивилл, — в Париже. Головинский явился ко мне с визитом. Я приняла его, как человека, с матерью которого я была хорошо знакома; но мне не было тогда известно, что он служит в тайной полиции.»
