Здесь надо заметить, что проф. Ермолаев не из тех профессоров, которые обычно печатаются в «Новом русском слове». Там — инструктора русского языка, ассистенты или, в лучшем случае, доценты, которые по американской привычке только называют себя профессорами и которых не печатают в другом месте, кроме НРС. А проф. Ермолаев — настоящий «полный» профессор, да еще Принстонского университета, который, после Гарварда, считается лучшим в США. Кроме того, проф. Ермолаев писал о Шолохове свою докторскую диссертацию и является специалистом именно по Шолохову.
Советский литературовед-призрак, спрятавшийся за инициалом «Д» и сразу же окочурившийся, и его адвокат Солженицын утверждают, что «Тихий Дон» написал, в принципе, якобы не Шолохов, а донской писатель Федор Крюков, который умер в 1920 году, и манускрипт которого Шолохов якобы сплагиатил.
В советской «Литературной энциклопедии» о Ф. Крюкове стоит:
В общем, Федя Крюков был таким же левым, как наши теперешние диссиденты. После роспуска Думы за подписание Выборгского воззвания Крюков был осужден судом и лишен права государственной службы, а Донское правительство даже запретило этому своему «делегату» въезд на территорию Всевеликого Войска Донского. Там ему угрожала публичная порка. Вернулся он на Дон только после Февральской революции.
Поскольку писания Ф. Крюкова можно найти в библиотеках, проф. Ермолаев построил свой анализ авторства «Тихого Дона» прежде всего на сравнении творчества Шолохова и Крюкова. Вывод такой: Крюков — писатель серенький, слабенький, без блеска, без проблеска. А Шолохов показал свою силу уже в своих ранних «Донских рассказах». Как же мог сильный писатель Шолохов передрать «Тихий Дон» у слабенького и серенького Крюкова?
Э-э, думаю я, явное нарушение партдисциплины! Чтобы лучше слышать, я даже встал и потихоньку пересел в первый ряд.
Затем проф. Ермолаев перешел к очень деловому лексическому анализу отрывка из Шолохова и Крюкова. Например, характерные повторы прилагательных, метафор, образов. Это как дактилоскопический анализ отпечатков пальцев данного автора. Ведь у каждого автора есть свой собственный почерк — не только внешний, но и внутренний.
И получается, что Шолохов — это Шолохов, а Крюков — это Крюков. Ничего общего у них нет. И «Тихий Дон» написал, таки да, Шолохов! А я сижу и думаю: «Хм, но что же это значит? Ведь это значит, что Солженицын — лжец и клеветник! Один нобелевский лауреат пытается оплевать другого нобелевского лауреата. Клевета на высшем уровне!»
Проф. Ермолаев говорил больше часа. Он приводил даже языковые ляпсусы и ошибки Шолохова, которые были в первых изданиях «Тихого Дона», но потом были убраны редакторами. Эти ошибки и ляпсусы были вполне естественны для Шолохова, у которого не было достаточного образования, но был талант, искра Божия. Но эти языковые ляпсусы были совершенно невозможны для Крюкова, человека с университетским образованием и редактора крупного журнала «Русское богатство», но человека бесталанного.
После того как проф. Ермолаев разоблачил Крюкова (а следовательно, и анонимку «Д», за которого ратует Солженицын), выступил профессор Давид Стюарт, тоже, как говорят в Америке, «полный» профессор русской литературы Пенсильванского университета.
Ну, думаю, этот теперь восстановит партдисциплину (как же — ведь речь о «самом» Солженицыне!) — и будет оплевывать Шолохова. Я опять пересел в задний ряд и приготовился вздремнуть. Это у меня такая привычка еще со студенческой скамьи: лошади спят стоя, а я, когда скучно, могу спать с открытыми глазами. Проф. Стюарт, тоже крупный специалист по Шолохову, долго бормотал что-то по-английски, да еще себе под нос. Но вздремнуть мне не удалось. Хм, кажется, проф. Стюарт тоже нарушает партдисциплину? Чтобы лучше слышать, я опять пересел в первый ряд и даже закурил. В американских университетах на лекциях можно не только курить, но даже и совать профессору в нос свои босые и грязные ноги, как это делают студенты-хиппи. Демократия!