В свое время эпилепсию называли «morbus sacer», то есть святая болезнь (с. 24). Эпилептиками были Сократ, Александр Македонский, Юлий Цезарь, император Калигула, пророк Магомет и император Наполеон. Сюда можно еще добавить, в определенной мере, Гитлера, который, как показывают очевидцы, от ярости катался с пеной у рта по полу и грыз ковер.
Характерно, что с самого начала д-р Ланге жалуется, что наука о дегенерации среди великих людей является своего рода запретным плодом, что на эту тему не имеется ни одного учебника, ни специального журнала, ни научного объединения, ничего:
Почему? Да потому, что пока вы сидите и пишете, за вашей спиной выясняется, что ваша собственная жена тоже… хм, того. И начинает она вдруг на вас шипеть… А потом и знакомые…
Однако в конце своей книги д-р Ланге дает очень хорошую библиографию, где на 57 страницах указаны 1652 работы других ученых, которые тоже занимались этой запретной темой. А Ланге как бы систематизирует все это и подводит итоги. Над такими книгами ученые, как Ланге, сидят всю свою жизнь.
Так вот, всю свою жизнь над этим работал и профессор Ломброзо, о котором д-р Ланге пишет следующее:
«В области пола дегенерация идет так: или слишком мало (аскеты), или слишком много (сексуальные маньяки), или не в ту сторону (гомосексуальность и так далее)».
Формула очень короткая и правильная.
«Перенапряжение и так называемое истощение никогда не создает психозы. Это нам раз и навсегда доказала мировая война. И никогда еще гений не стал психопатом в результате “перенапряжения”» (с. 240).
«Совершенно здоровыми гениями были: Тициан, Рубенс, Рафаэль, Лейбниц, Верди» (с. 249).
К сожалению, списочек этот довольно короткий.
Список гениальных алкоголиков уже немножко больше:
«Александр Македонский, Сократ, Сенека, Юлий Цезарь, Рембрандт, Гофман, Эдгар По, Альфред де Мюссе, Поль Верлен, Бетховен».
Интересное наблюдение о модернизме и критиках:
«Знаменитый немецкий поэт Гельдерлин. В его “Ночных песнях” явно проглядывала шизофрения… недостатки композиции, порядка и связи… образы непонятные, неясные, неудобные, запутанные… выдумывание новых слов, игра звуков, манерность языка… Но все крупнейшие критики называли это “прогрессом”» (с. 322).
Позже, в возрасте 32 лет, этот бедный поэт окончательно сошел с ума. Но то же самое мы имеем и теперь с нашими модернистами.
И еще о модернизме:
Интересный вопрос: почему так мало гениев-женщин? Ответ д-ра Ланге:
«Многие ученые считают, что женщины, совершившие что-либо большое — это в действительности полумужчины, что они мужеподобны. Может быть, это зависит от гормонов» (с. 343).
Чтобы женщины не обижались, дальше идет такое: