– Студент, – повторил незнакомец, – что ж тогда не учишься, студент. По вечерам в секты вступаешь, на крыши лазишь.
– Я в поиске вдохновения, совсем тошно стало, тесно. Думал, здесь найду хоть что-нибудь новое.
– Вдохновения, – повторил незнакомец, – (пауза) его ищут по-настоящему великие люди, творцы, созидатели. Если ты где-то там написал пару строчек в рифму своего вшивого стиха, то это не роднит тебя с поэтами. Если ты описал свою вшивую фантазию в тетради, то это не делает тебя романистом. Все вы считаете себя гениальными, придумав необычный ход мыслей. Думаете ваш талант прозы перебьет всех современников, представляете себя на лаврах. Знаешь, что сделает тебя по-настоящему гениальным? Они (проводит рукой по городу, как будто поглаживая его). Только их признание. Даже если «Дети Солнца» прочтут и поймут хоть десятую часть твоих размышлений, то это уже не плохо. Ни одна титановая табуретка не станет прочной, пока сто человек не посидит на ней и не скажет, что она воистину прочная. Сотвори любую чушь, и, когда это примет общество, я назову тебя талантом. Звучит глупо, не правда ли? Но что все, абсолютно все мы делаем для общества. Не ударяйся в философию, что есть талант, а где дерьмо. Дерьмо никто не любит, разве Шекспир дерьмо? А группа «Воровайки» Пока мы их помним, они не зря явили миру свое творение. Хочешь вдохновения? Встань на край крыши.
«Чудеса ведь происходят в таких моментах». Никита с опаской, максимально осторожно встал на возвышающийся выступ стены и был готов в любой момент перенести вес обратно, чтоб упасть на крышу. Но он не был готов к толчку слева. Незнакомец толкнул его и схватил за обе ноги, опершись своими в уступок. Спасибо гравитации, Никита свесился головой вниз, от испуга ничего не понял, единственное – закрыл глаза. Но по ощущениям никуда не падал. Открыл глаза, разжал руки и начал хвататься за стену, но стекло не поддавалась своей гладкостью.
– Подними! – истерический вой пронзил. Незнакомец встряхнул Никиту больше для показа, медленно поднял его, перекатывая его через выступ. Оба сели спиной облокотившись на стену.
– Дибил, а если бы я упал?
– Ну, когда ты меня впервые увидел, я же не спрыгнул.
– Шедевральная логика. – еще не отдышавшись после такого трюка.
– Во-первых, что ты хотел от человека, стоявшего на краю крыши, а во-вторых, ты признал меня как творца шедевральной логики, не это ли успех?
Никита все еще в шоке. Но за это короткое время полета и сейчас он успел подумать обо всем, что его тревожило. Вдохновение – это буквально полет мысли, а раз они в голове, значит нужно устраивать встряску. Свежие идеи, новые строки могут уже занять весь блокнот, хотя до этого он не мог выдавить из себя ни строчки.
– Дурак, – оба поняли, что сказано не со зла, – главное, чтоб нас с улицы никто не видел.
– У них будет достаточно шоу, но как-нибудь потом. – незнакомец с нотой сожаления. Прошло еще пару минут сидя, мужчина встал снова в свою первоначальную позу.
– Как часто вы здесь бываете?
– То, что я сейчас произошло не сделало из нас товарищей, если ты не забыл, я уже сто раз падал вниз, будь добр уйди, я упаду следующий, но только внизу ты узнаешь по-настоящему или нет.
Уже внизу, спустившись по лестнице, Никита подумал:"Прыгнет или нет? По словам уже настроен прыгнуть, но до сегодняшнего дня не смог. Почему именно сегодня сможет?" Вид крови и мёртвых тел всегда его отвращало. Но интрига была бешеной. Самое простое выйти обратно на дорогу и посмотреть, однако Никита вдруг стал уверен в своей правоте бездоказательно и, не выходя на дорогу, через задники многоэтажек отправился домой. Это был его личный незнакомец Шрёдингера.
– Когда тело находится в суперпозиции, тогда и появляется принцип квантовой запутанности. Лекция окончена.
Павел вышел из корпуса института. Яркий солнечный свет бил по глазам, светочувствительность не давала успокоиться. И так голова разрывается. Резко и без объявления войны куда-то пропали Никита и Саня, нет их ни в общежитии, ни в институте.
Он пришел к себе на квартиру и лег. Как будто забот больше и нет, но исчезла важная часть. Ранее исчезли родители, пропадают на работе, теперь те, с кем хотя бы сносно вести диалог.
«Бам-Бам» – ритмично стучит палец. Последовательность напоминала «Es ist das Heil uns kommen her» Иоганна Баха, но вряд ли он и вправду знал этот лютеранский гимн.
Лампа имела форму винтового закручивания, и, если долго смотреть на нее, то она придет в движение. Плавные виражи вывертешвелись к центру окружности.
Скука. Лёнчик умер. Пора идти.
Павел идет с Наташей по тротуару. Она инициировала эту встречу. Ее беспокойство переросло все границы терпения. Давно скрывавшийся им секрет нужно вывести наружу для его же безопасности. Все что твориться выходит из-под контроля.
– Паш, мы не просто так встретились. Я надеюсь что говорю сейчас с тобой и только с тобой.
– Ты о чем вообще?
– Ты знаешь о чем. Это странное поведение, то грубое и хорошее отношение ко мне не просто перепады настроения. Я давно обо всем догадалась. Ты хорошо себя чувствуешь?
