- Перед смертью хочется, - заговорил мой гость, не обращая внимания на мое замешательство, - очень хочется исповедоваться перед чем-то, что являло бы собой абсолютную справедливость. Когда приговор вынесен и исправить ничего нельзя – не хочется покидать этот мир с таким грузом, очень хочется выговориться… но, нет, не перед Богом, в которого я не верил, не перед судьями, которые меня не слушали, а просто перед… человеком! Моим Судьей теперь может быть хоть кто, любой человек – самый известный или самый неизвестный, амбициозный или простой – обычный человек, не важно какой, с любыми достоинствами и недостатками – лишь бы это был человек, рожденный от женщины-матери и глядевший на этот мир глазами человека…
Он говорил и смотрел на меня невидящим взглядом. Однако этот взгляд пробирал меня насквозь.
- Это не совсем исповедь! – вдруг хмуро поправил себя гость. – Я здесь потому, что на суде сказано не все, потому что любая, самая долгая и подробная речь не в состоянии уместить в себе все. А главное – на суде я говорил для судьи и Истории, а с вами я хочу поговорить – для себя…
