А также, что (они признались) под присягой.
А также, что они подтвердили вышесказанное в присутствии всей консистории.
Он был принят в указанный орден незадолго до дня святых апостолов Петра и Павла <Т. с. в конце июня; Петров день — 29 июня>, лет двенадцать-тринадцать назад, в приорстве Као-ра. Принимал его утром, после торжественной мессы, брат Гвиго Адемар, прежде бывший рыцарем, а затем ставший приором провинции Каор, в присутствии капеллана Раймона де ла Коста, Раймона Робера, приора Басеза, Пьера, в то время приора упомянутого приорства в Каоре, чьей фамилии свидетель не знает, одного рыцаря, старого товарища упомянутого Гвиго Адсмара, ни имени, ни фамилии которого свидетель, но его словам, вспомнить не может, а также рыцарей Жср. Бараски и Бертрана де Лонга Балле, которые были приняты в орден в тот же день и час, что и он сам, и теми же лицами.
Когда он и упомянутые Жер. Бараски и Бертран де Лонга Балле, которые вместе с самим свидетелем за пять дней до этого были посвящены в рыцари, ждали в некоем помещении рядом с часовней указанного ириорства, упомянутый брат Раймон Робер и еще один рыцарь, которого свидетель, как ему показалось, ранее не заметил, подошли к ним и сказали следующее: «Желаете ли вы вступить в сообщество братьев-тамплиеров и разделить с ними духовное и мирское богатство ордена?» И когда они ответили, что желают, эти двое, что подошли к ним, сказали: «Вы желаете великого, но не ведаете, сколь суровы предписания нашего ордена, ибо вам видна лишь внешняя его сторона — красивая одежда, хорошие кони, отличное оружие, — но откуда вам знать о строгих обычаях и суровом Уставе братства, а ведь законы его таковы, что, когда вы захотите быть по эту сторону моря, вам придется служить за морем, или наоборот, а когда вам захочется спать, придется бодрствовать и оставаться голодным, даже если очень захочется есть. Сможете ли вы вынести все это во имя Господа и спасения души?»
И когда они ответили, что да, смогут, если так угодно Господу, то те двое продолжали: «Мы бы хотели узнать, не помешает ли вам то, о чем мы должны сейчас вас спросить. Веруете ли вы, как то подобает истинным католикам, в догматы Римской церкви? Не состоите ли в других духовных орденах, не вступали ли в брак, не связаны ли клятвой с другим орденом, из рыцарского ли вы сословия и рождены ли в законном браке, не отлучены ли вы от церкви по причине собственных ваших прегрешений или по другой причине, не давали ли вы каких-либо обещаний и не дарили ли подарков кому-либо из братьев-тамплиеров или же другим людям, дабы вас приняли в орден, не совершали ли вы какого-либо тайного проступка, из-за которого не можете быть допущены к службе в ордене и носить оружие, не обременены ли вы долгом, личным или чьим-либо еще, которого не можете выплатить сами или с помощью ваших друзей, но без помощи ордена?» На что вступавшие в орден ответили, что они истинно верующие и что они люди свободные, благородного происхождения, законнорожденные и вышеуказанных препятствий ко вступлению не имеют.
После чего двое их принимавших сказали, что они должны повернуться лицом к упомянутой часовне и просить Господа нашего, Пресвятую Деву Марию и всех святых, чтобы Господь, ради спасения души их и во славу их и их близких, позволил удовлетворить поданное ими прошение и благословил их намерение. Когда же они обратились к Господу с этой мольбой, те двое братьев от них отошли — видимо, как полагает свидетель, чтобы сообщить упомянутому брату Гвиго об их ответах и намерении.
