Покинув Управление полиции после обсуждения, которое лишь подтвердило отсутствие успехов, она добралась до квартиры, но довольно быстро осознала, что не в силах провести там целый вечер в одиночку. Что же было делать?
Выходом, как и частенько, стало отправиться на пробежку.
Через дорогу на остров Лидингё, к району Стуренгсботтен с целью попасть на дорожки в лесу Лилль-Янсскуген. Она побежит далеко. Пусть ритмичные шаги и сосредоточенность на дыхании прочистят мозг, и заодно она вымотается физически.
После четырнадцати километров она опять оказалась возле дома, минут пятнадцать потянула на газоне мышцы, потом поднялась в квартиру. Решила вместо душа принять ванну, чего почти никогда не делала. Несколько лет назад Юнатан подарил ей средство для СПА-процедур, которым она ни разу не воспользовалась, но оно по-прежнему стояло в шкафчике под раковиной. Маленькая бутылочка с маслом для ванн, которое, согласно этикетке, должно заставить ее выбросить из головы все произошедшее за день и подготовить ко сну. Этот эффект, видимо, обеспечивали масло какао, миндальное масло, ромашка и лаванда.
Она опустилась в ванну, попыталась расслабиться, поддаться влиянию сандалового дерева и жасмина. Отсутствие результата ее не слишком удивило.
Поэтому, когда она вышла из ванной и зазвонил телефон, она по-прежнему ощущала неугомонность и пребывала в неважном настроении.
Быстрый взгляд на дисплей.
Себастиан.
Несколько секунд она обдумывала возможность не отвечать, но все-таки они вместе работают над сложным расследованием. Не ответить было бы непрофессионально, но если речь пойдет не о работе или если он попробует затронуть личные темы, она положит трубку.
– Привет, это я, – сказал он, когда она коротко ответила, просто назвав имя.
– Я знаю, что тебе надо? – Никакой открытости для беседы и легкой болтовни.
– Мне тут позвонили из общества лекторов, хотели, чтобы я прочел лекцию.
– Вот как. Поздравляю.
– Спасибо, но дело в том, что они позвонили потому, что отказался другой лектор.
– Вот оно что.
– Оливия Йонсон получила известие о назначении стипендии за две недели до того, как ей следовало прибыть в МТИ.
– Откуда ты знаешь? – вставила Ванья уже с большей заинтересованностью, поскольку это хотя бы касалось расследования.
– Так сказал Аль-Файед.
– Когда?
– Когда ты выходила поговорить с Билли.
– О’кей, что именно он сказал? – спросила Ванья, пытаясь подавить недовольство тем, что Себастиан вел с фигурантом расследования беседу, о которой она не знала.
– Я же сказал: Оливии сообщили о получении стипендии за две недели до того, как ей следовало прибыть в МТИ.
– И ты думаешь, что это потому, что кто-то другой отказался.
– Вполне возможно. Во всяком случае, мне это пришло в голову. Стоит проверить.
Ванья была согласна – проверить, несомненно, стоит. Оливия Йонсон и ее стипендия – важная часть их работы. Слова преступника о том, что она была его ученицей, во многом предопределили ход расследования. Теперь вдруг оказывается, существует риск, что они проверяли не того человека.
– Я сейчас же позвоню Билли, – ответила Ванья. – Все контакты с МТИ вел он.
– Ладно, давай. Позвони мне, если это что-нибудь даст.
– Да. Конечно. – В трубке ненадолго образовалась тишина, пока Ванья взвешивала, говорить ли то, что она думает, стоит ли давать ему почувствовать удовлетворение. Решила, что стоит.
– Отличная работа.
С эти она положила трубку. Нашла телефон Билли и нажала на изображение зеленой трубки. Слушая гудки, она разгуливала по комнате. Теперь уже неугомонность иного рода. Обнадеживающая. Стимулирующая. К своему разочарованию, она услышала только его автоответчик. Ванья наговорила сообщение, попросив его перезвонить ей как можно скорее.
Потом положила трубку.
Сквозь полудрему Йеннифер услышала, что где-то в квартире зажужжал телефон. Не ее. Приподняв голову с его плеча, она посмотрела на Билли, но он, похоже, не слышал. Она опять прижалась к нему. Осторожно лаская рукой его обнаженную грудь, она заметила слабые следы от наручников. Она вовсе не считала, что принадлежит к числу покорных, но с Билли ей это очень нравилось.
Ограничение свободы движений, нарастающее желание, которое невозможно удовлетворить самой. Напряжение, когда он берет ее руками за шею и она оказывается полностью в его власти.
Присутствовало какое-то ощущение свободы в том, чтобы предоставить право контроля кому-то другому и вместе с тем сознавать что это ты позволила ему чувствовать себя полновластным хозяином ситуации. Всего одним словом она могла отнять у него власть. Правда, пока она этого не делала. Она наслаждалась тем, что целиком и полностью вверяла себя ему. К своему удивлению, даже в последние разы, когда он добавил облегченные элементы садомазохизма. Она даже не представляла, что боль способна интенсифицировать наслаждение и возбуждение, но так оно и было. После того, как через некоторое время благодаря ему они оба кончали, она ощущала расслабленное спокойствие и гармонию, которые еще долго сохранялись после завершения секса.
