Дом настолько переполнен, что яблоку негде упасть. Я одет в черную футболку, кожаные
брюки и мотоциклетные ботинки, выходя на сцену, все мое внимание сосредоточено на
Ксавии. Несколько минут назад, я видел, как ее ввели вовнутрь Джекс и Ноа. Моя челюсть
по–прежнему сжата. Я напоминаю себе, что она вошла на сцену без каких–либо
инцидентов. До сих пор никто не сделал ошибки всей своей жизни, прикасаясь к ней.
То, что Джекс раздевает ее – уже достаточно, чтобы довести меня до предела, но, по
крайней мере, в нем я уверен – он смотрит на мужчин, а на нее он не взглянет. Конечно, за
пределами нашего клуба, никто не обсуждает, что спикер Палаты представителей гей.
Уверен, что Джекс будет засовывать свой член в женщину, но только в том случае, если в
этой игре будет принимать участие и мужчина. В конечном итоге вся эта игра закончится
тем, что он кончит в этого чувака. Доверил бы я Кса кому–нибудь другому? У меня только
один ответ. Ебтвою, нет!
Сегодня я перечитал, точнее тщательно прочесал и проанализировал законы клуба «Дом»
и регламент его членов, пока не нашел кое–что. Идеальный вариант, который я смогу
использовать, чтобы сорвать эту церемонию в виде аукциона, на котором становятся
настоящими сабами. В моем кармане достаточно денег, чтобы остаться в выигрыше
сегодня вечером. Утверждая свои права на нее, в качестве ее Дома – необузданно, все это
долгое время, пока будет проходить обучение, будет означать, что мы здесь будем в
течение следующих трех месяцев. Мы сможем обойти законы клуба, с которыми нам
придется иметь дело... в конце концов.
После того, как я вижу Ксавию, входящую в главный бар, я напрягаюсь и становлюсь
чересчур бдителен. Честно говоря, я не представляю себя с ней в течение следующих трех
минут. . пока она не вздергивает свой подбородок в знак непокорности. И, бл*дь, все
вокруг исчезает, кроме того факта, что эта девушка совсем не умеет сдерживать свою
спесь, одновременно подтверждая мое решение.
– Ради любви к Богу. Похоже, ты собираешься завоевать мир, маленькая саба, – я рычу,
двигаясь через сцену, и останавливаюсь прямо перед ней.
У нее завязаны глаза, но ее упрямство проявляется в каждом движении, которое она
совершает. Черный парик, обрамляющий ее высокие скулы, ее светящуюся кожу и ее
полный рот словно сокровище, которым, я жажду овладеть. Я протягиваю руку и провожу
пальцем по ее лицу, губам, и нажимаю, чтобы она раскрыла рот. Мой член твердеет и я
уже готов. Готов полностью принять ее подчинение. Я снова вернулся к такой жизни и
проголодался, желая принять командование над своей мятежной маленькой сабой.
Я убираю полоску материала, которая скрывает ее глаза. Синее синего, и когда ткань
убрана, она моргает. Наши взгляды встречаются и я чувствую толчок возбуждения,
проносящегося сквозь меня. Другой рукой, я обхватываю ее подбородок, в то же самое
время она подается вперед.
– Ты принадлежишь мне, – говорю я.
Ее подбородок дрожит, и я жду, кажется целую вечность, ее ответа. Она отвечает шепотом:
– Да, Мастер.
Электрический разряд проносится через мои нервные окончания. Воздух вокруг нас
потрескивает. Сцена, люди, клуб становятся незначительными для нас. Все мое внимание
полностью сосредоточено только на ней.
– Смотритель, сделай все необходимые объявления, – я обращаюсь к Джексу тихим
голосом, который выходит из меня как рычание. Я обвожу всех присутствующих взглядом,
не терпящим никаких возражений в случае с тем, что сейчас будет объявлено. Выражение
наших с Кса лиц показывает равнодушие и полное пренебрежение ко всему, что может
дать понять, что мы с ней пара. Громкий ропот разлетается по всей комнате – они не
показывают своего откровенного «нет» – но все присутствующие должно быть удивлены,
почему я не снимаю плащ и маску со стоящей передо мной на коленях женщины.
Хорошо, сегодня вечером они удивятся.
Джексон Картер торжественно кивает и сообщает всем присутствующим, что первый
аукцион этой ночи не состоится, так как я использовал привилегию как Дома клуба,
заявляя права на эту сабу. Ограничивая любой доступ к ней. Накладывая запрет любому
члену на то, чтобы ее выбрать.
– Ты полностью собираешься соблюдать условия, изложенные в регламенте нашего клуба?
– спрашивает меня Джекс. Прилюдно мы создаем прецедент своим поведением. Слышится
ропот неверия среди присутствующих, громко начинают двигать стульями... и вдруг,
Джекс поднимает и ударяет молотком. – Тишина. – Он смотрит на охрану в темных
костюмах, стоящих по всему периметру комнаты, и на тех, которые размещены по обе
стороны от сцены. Один лишь знак и члены будут удалены по любому поводу.
– Да. В обязательном порядке. Эта саба моя. Только моя и только я буду обучать ее, –
отвечаю я ему.
