— Мне так не кажется. Более того, если взглянуть на это фото… — он протянул Рэндолфу телефон, — название можно прочесть еще отчетливее. Я понимаю, вам от этого неловко. Никому не понравится напоминание, что богатства его семьи имеют в своей основе нечто подобное. Если это вас как-то утешит, скажу, что вы вовсе не единственный. Полагаю, множество людей постепенно прозревает насчет того, что роскошные музеи-усадьбы наши[21] в большинстве своем возведены на спинах рабов.
— Вот именно! — воскликнул Рэндолф, пытаясь нащупать свойский тон человека бывалого и с этим слегка недотягивая. — Ну что ж… слушайте, будьте славным малым и сотрите уж эти снимки у себя из телефона, а?
Кристофер минуту-другую обдумывал это.
— С чего бы?
— Да просто… Между нами, я сейчас подаю заявки на финансирование, чтобы немного привести это место в порядок, и… Ну, вы же понимаете, каков сейчас климат. Все с недавних пор такие чертовски
— Хм-м. — Кристофер вновь улыбнулся. — Я, конечно, очень сочувствую. Но… Как-то вот все не идет из головы, что моим читателям эти снимки покажутся очень интересными.
Рэндолф сделался, если такое вообще возможно, еще белее белого.
— Читатели? Вы не журналист ли часом?
Кристофер кивнул.
— Теперь в основном онлайн. И тем не менее, с учетом пары сотен тысяч просмотров в месяц, я, похоже, занимаюсь чем-то правильным. — Он сунул телефон в карман пиджака. — За экскурсию в любом случае спасибо. Чрезвычайно познавательно. Не хотелось бы, чтоб те японские ножи оказались в каких попало руках, согласитесь?
Как раз за ужином в тот вечер Кристофер впервые мельком и увидел Эмерика Куттса и Роджера Вэгстаффа. Они сидели за главным столом, между ними — лорд Ведэрби, и, примерно когда подали основное блюдо, судя по их заговорщицкой близости, а также по взглядам, которые они время от времени бросали в его сторону, Кристофер уверился: он — предмет их разговора. Несомненно, они все сочли его источником неприятностей, каждый по-своему.
Наутро, после завтрака, его ждал сюрприз. Он шел мимо стойки портье на первое заседание конференции (которое предполагалось в зале, обустроенном в конюшне), и тут его окликнули:
— О, мистер Сванн?
Он обернулся и увидел, что его подзывает к себе администраторша.
— Да?
— Просто хотела сказать, что ваш новый номер готов к заселению.
Она протянула ему ключ, приделанный к тяжелому медному грузу с кистями.
Кристофер приблизился и неуверенно принял ключ.
— Мой… новый номер?
— Да. Девятый. На первом этаже. Можете вселяться хоть сейчас, если желаете.
— Но… что-то не так с тем моим номером?
— Нет. Просто лорд Ведэрби сказал…
Тут объявился сам лорд Ведэрби — ловко возник из кабинета где-то позади стойки портье.
— Доброе утро, мистер Сванн. Я счел, что вы предпочли бы располагаться в главном здании. В гуще событий, так сказать. Девятый номер — прекрасные старинные покои. Вам там будет очень удобно. А поскольку у нас случился неожиданный отказ от участия…
— Что ж… — Кристофер осознал, что опешил. — Это очень любезно, однако я вполне устроился во флигеле.
— Ваши вещи уже перенесли, — сказал граф.
— Правда?
— Да. Пока вы завтракали, я позволил себе отправить к вам человека с этой целью.
Кристофер промолчал, не понимая, что обо всем этом думать.
— Ключ от номера во флигеле можете не возвращать, — сказал лорд Ведэрби. — Он уже заблокирован.
Тон у него был безупречно учтивый, даже услужливый. Но когда он собрался вернуться в кабинет и на прощанье кивнул Кристоферу, взгляд его читался иначе. В нем была холодная непроницаемость с оттенком не учтивости, а чего-то совсем иного. Чего-то гораздо более опасного. Чего-то убийственного.