Я мог бы вам рассказывать о подобных случаях несколько часов подряд… Вот хотя бы один из них, когда она выставила за дверь директора школы. В это время мой классный руководитель уже не осмеливался появляться у нашей двери. Тогда я учился в девятом классе. Из-за двоек по математике, немецкому и русскому языкам мне пришлось остаться на второй год. По другим предметам у меня были тройки и четверки. По физкультуре и обществоведению даже пятерки. А этот барабанщик хотел меня подвесить. Он недавно появился в школе. Из твердолобых. С его предшественником я как-то находил общий язык, и мои грехи сходили мне с рук. И с бабушкой у него были хорошие взаимоотношения. Она даже участвовала в работе родительского актива. И помогала ему при проведении собраний и других мероприятий, хотя вопросами политики никогда и не занималась. Байнеман был другим человеком. Из-за второгодников у учителей бывают неприятности, говорил он. Как у поваров, когда пригорает пища. Этого не должно происходить.
Байнеман проявлял чересчур большую активность. Чтобы заставить родителей контролировать выполнение школьных заданий и взаимодействовать со школой, он стал обходить один за другим дома своих учеников. Вы, видимо, знаете подобных типов. Но моя бабушка выставила его. Она стала писать на него жалобы. Одно письмо было адресовано даже государственному советнику!
Да, вот тогда-то директор и препожаловал собственной персоной. Я как раз собирался пойти после обеда в кино. Тогда еще шла картина о Диком Западе. Но матч между этим стариком и бабушкой был для меня интереснее. Это была настоящая рукопашная схватка. Высокой пробы, если вам понятно это выражение. И все из-за того, что мне не хотелось размалевывать тетрадки. Я надумал уйти из школы, которой я был сыт по горло, и податься на стройку делать деньги.
Бабушка сразу же все поняла. Она тоже не видела много проку от постоянного перенапряжения мозгов, так как по городку шлялось много шибко грамотных, по не было ни одного, кто мог бы заменить лопнувшую трубу в туалете, уложить черепицу на крыше или отремонтировать вышедшую из строя оконную раму. С такими работами справлялся семидесятичетырехлетний Вильгельм Фронагель, живший на нашей улице. Один на весь микрорайон! Мальчишкой он окончил всего-навсего пять классов начальной школы. Он умел немного читать, немного писать и немного считать — и этого вполне хватало. Он сам мне об этом рассказывал. Со своими пятью классами он представлял для нескольких сот семей такую же ценность, как врач или бухгалтер. А иногда даже большую. Вы сами в этом убедитесь, когда у вас лопнет водопроводная труба. Таким образом, все было ясно: школу надо бросать! На этом я и стоял, а рядом со мною, так сказать, спина к спине, и бабушка.
Сначала директор попробовал воздействовать на нас дружески. Затем стал кричать, и тут я широко открыл окна, чтобы люди на улице могли слышать этот крик. Оба ревели, как слоны, когда их щекочут. Потом бабушка схватила скалку. Мне от смеха даже стало нечем дышать. Что? Короче? Пожалуйста, если вас это не интересует… Победила бабушка. И я. Как всегда.
Уже в сентябре я начал работать на стройке. В качестве ученика каменщика. Могу только сказать: было тяжело. Во всяком случае, в течение рабочей недели. По субботам и воскресеньям жить еще было можно. Но на производстве было не то. Ремонтные работы, и только. На участки нового строительства всегда посылали других. И от кашля я никак не мог избавиться. Кашлял я день и ночь, пока это в конце концов не надоело бабушке. Тут нечему ухмыляться, коллега директор. Заливается, как будто бы ему коза лижет пятки. Боже мой, Арно, но ведь мне это мешает. Конечно! Он, видимо, хочет сделать из меня дурака. Скотинку, пригодную лишь для забоя на скотобойне. Почему же именно меня? Господин Трихтлак, а почему бы не кого-нибудь из вашей родни? У вас же ведь тоже есть дети, не так ли? Да-да-да! Арно, но если он опять будет ухмыляться, тогда вы будете продолжать расследование без меня. Тогда я наплюю на все, честно! Пожалуйста, я извиняюсь.
Итак, дальше. Бабушка потащила меня к врачу. Точнее говоря, к двум врачам. А затем к директору производства, а после — в отдел труда. Мне оставалось только поддакивать. Одно удовольствие было смотреть, как бабушка разделывала их под орех. Но я готов был заключить с кем хочешь пари, что они меня не отпустят. Там были нужны рабочие руки. Еженедельно приходилось работать шесть полных смен, чтобы выполнить необходимый объем работ. Но то ли благодаря моей бабушке, то ли из-за двух предупреждений, которые я там получил, меня отпустили.
