– Напрямую, – прошептал старик. – Ты узелок, парень. Но узелок на таких прядях, которые соединяются раз в тысячелетия! Так вот, почтенный узелок, запомни: королева Эбаббара не убивала твою мать, не убивала брата короля, не калечила мать Сигнума и не пыталась убить ни тебя, ни его.
…Литус, не раздеваясь, лег на постель и закрыл глаза. Выходит, отец ему лгал? Или же не говорил всей правды? В конце концов, и предположения Хортуса всего лишь предположения. Ведь свидетелей не осталось. Они вычищены, как стены в доме Литуса. Но зачем убирать свидетелей столь ужасного убийства, о котором все равно известно многим? Ведь то, что сказал Флавус о происшедшем, долетало до Литуса с разных сторон, та же Субула обмолвилась о чем-то похожем, когда ее сводный брат был еще карапузом, да и она сама была немногим его старше. Подошла к Литусу и гордо заявила, что ее матушка убила его матушку. Иначе отчего бы он стал перебирать свитки в хранилище? А если та правда, которую передал Литусу Флавус, лишь тень еще более страшной правды? И если прав Хортус?
Литус открыл глаза. Внизу похрапывал дворецкий. Так ли уж он безобиден? Всегда на месте, не имеет ни семьи, ни детей. Да, не становится моложе, но и старость его не недужит. И движется бесшумно. Подозрительно бесшумно. И оружие забирает у Литуса всякий раз, когда тот возвращается из редких поездок, хранит под замком легкие доспехи, кольчужницу, меч. Что у бастарда остается из оружия? Только кинжал на поясе? Игрушка? Да, опасная игрушка в умелых руках, но и ту отбирают, когда Флавус требует бастарда к себе. Отец тоже чего-то боится? Не похож он на того, кто может кого-либо бояться. Но почему, почему же он так ненавидит собственного сына?
Так, следовало успокоиться. И еще раз все повторить. А еще лучше было бы встретиться с Сином, он-то уж точно знал больше, чем сказал. Главное – три ведьмы. Так звали трех женщин, пришедших в Бэдгалдингир из Сухоты. Хортус не просто так штудировал учетные пергаменты Эбаббара, писцы которого не только заносили в свитки все имеющиеся новости, но и не гнушались слухами. Собственно, слухами все и ограничивалось. Сорок лет назад к воротам крепости Алка подошли три женщины, причем не со стороны караванной тропы в Даккиту, а с юго-востока. Из Эссуту, как сами они отметили в учетных записях. Из города, который уже тысячу лет считался мертвым. Конечно, было бы неплохо изучить сами привратные списки Алки, но вряд ли они сохранились, тем более что больше эти три женщины не упоминались нигде, и нужно было быть Хортусом, чтобы соединить то ли слух, то ли подлинное известие с древними выдумками о том, что в этом самом Эссуту находился Орден Смерти и находится там до сих пор. Одно было ясно, если бы троица оставалась в ордене, то пришла бы в Алку по караванной тропе, не вызывая ни вопросов, ни подозрений.
И все-таки предположения Хортуса были слишком зыбки. Особенно в сочетании трех женщин, которые назвались ведуньями и лекарками, со вдруг появившимися через двадцать лет тремя ведуньями или ведьмами в Эбаббаре. Сколько им тогда должно было стукнуть? По сорок лет? По пятьдесят? Сам Хортус говорил, что они были редкой красоты, особенно мать Тацита, никак они не могли быть пятидесятилетними. Или потому и ведьмы? Хотя он и видел троицу мельком… Нет, на веру подобные домыслы брать не стоило. Мало ли почему они бродили в Сухоте? Мало ли ведуний и целительниц бродят по трое? Мало ли почему Флавус упомянул паутину смерти? Мало ли… Однако и окончательно развеять сомнения Литуса было невозможно, разве только встретившись с самой Виз Винни, которая в некоторых, в том числе и древних, свитках числилась главой Ордена Смерти и которая, скорее всего, давно уже обратилась в древнюю старуху и умерла. Если она вообще когда-либо существовала. Так, во всяком случае, сразу же предположил Литус. И, надо сказать, озадачил Хортуса. И в самом деле, что за странное имя – Виз Винни? А что, если это сан, вроде предстоятеля храма или мастера магического ордена? Или то же самое, но на каком-то древнем языке?
Так или иначе, но Хортус считал этими тремя загадочными путницами именно королеву Эбаббара, жену брата короля и мать Литуса. Считал их тремя убийцами. Причем мать Сигнума была не просто убийцей, а убийцей, одержимой мурсом. Именно она и прожила еще пять лет после того страшного вечера. Во всяком случае, Хортус не придумал другого объяснения, почему вдруг взрослая женщина превратилась в круглую идиотку, а на ее теле были обнаружены огненные ожоги в виде кругов. Собственно, как было и на теле брата короля. Но брат короля был убит этими ожогами, а его жена только лишилась рассудка.
