По подсказке окружавших престол временщиков Воронцовых и Шуваловых 19 февраля 1762 года Пётр III издал указ о полной секуляризации церковных недвижимостей с передачей ведавшей ими Коллегии экономии из подчинения Св. Синоду Сенату. Эта мера, однако не была осуществлена ввиду последовавшего через три месяца после издания указа государственного переворота. Император был свергнут с престола и вскоре, как об этом было официально объявлено, "скоропостижно скончался", в действительности был убит во время карточной игры братом фаворита Екатерины Алексеем Орловым. Российской самодержицей провозгласили зачинщицу заговора Екатерину. Некоторые исследователи полагают, что внедрение этой немецкой принцессы в окружение императрицы Елисаветы Петровны (в качестве невесты, а затем и жены наследника престола Петра Голштинского) было результатом блестящей операции теневых антироссийски настроенных кругов Запада.
В манифесте Екатерины II от 28 июля 1762 года устранение Петра объяснялось, прежде всего, тем, что в его правление нависла угроза над Православной Церковью.
Поселянин считал, что Екатерина "не отличалась особой набожностью. Вместе с другом своим Вольтером и другими модными руководителями тогдашней мысли, она признавала в религии, главным образом, политическое значение именно род узды для народа. Лишённая искреннего религиозного чувства, она в то же время исполняла все требования наружного благочестия. Она не позволяла в своём присутствии говорить против религии, восхищалась проповедями Платона (Левшина, митрополита), целовала у духовенства руки, шла иногда в крестных ходах, бывала у Троицы, настаивала на том, чтоб присутствовать при положении в новую раку мощей св. Димитрия Ростовского..."
Разумеется, она приняла православие, скорее всего, по политическим соображениям, понимая, что иноверная императрица, протестантка, в православной стране на троне долго не усидит. Но Поселянин не отрицает и возможность известных изменении в её духовном мире под влиянием бесед с архиепископом псковским и нарвским Симоном (Тодорским). Этот учёный, долгое время в поисках образования проведший за границей, по возвращении в Россию был рекомендован императрице Елисавете Петровне в качестве законоучителя и учителя русского языка к наследнику престола великому князю Петру Фёдоровичу. Наследник, ещё подросток, был очень избалован, своенравен, неспособен к серьёзным научным занятиям. Да к тому же ещё рассеянный, вспыльчивый, с дурным характером и болезненный. Симон, готовя своего ученика-лютеранина к принятию православия, изъяснял ему наши догматы и старался развить в нём нравственную сторону. Как пишет Поселянин, "если, вследствие природных свойств ученика, Симон не достиг с ним того, чего достиг бы при других условиях, - то тем хорошим, что в нём было, Пётр многим обязан своему законоучителю. Например, Пётр, с одной стороны, не был ханжою, а с другой не любил никаких шуток над верою и словом Божиим.
С февраля 1744 года Симону было поручено давать уроки невесте наследника (впоследствии императрица Екатерина II). Здесь дело пошло совсем иначе. Молодая принцесса жадно искала всякого знания. С великой мудростью, овладев доверием ученицы, Симон поколебал в ней сильное её пристрастие к лютеранству и убедил в истине православия, доказав ей, что только православная Церковь осталась верна подлинным началам апостольской Церкви.
Ежедневные уроки продолжались два часа, и принцесса вступила в православную Церковь с полным убеждением и благоговением"
Однако при ней, ставшей императрицей, в управлении Церковью происходило нечто непонятное: "в течение 10 лет (1763 - 1774) два синодских обер-прокурора высказывали в высшей степени странное отношение к православию. Первый из них, Мелиссино, предложил Священному Синоду снабдить синодального депутата в комиссию для составления уложения такими предложениями реформ церковной жизни: об ослаблении и сокращении постов, которые, за тяжестью их, "редко кто прямо содержит", об уничтожении суеверий касательно икон и мощей, о запрещении носить образа по домам, о сокращении церковных служб, для "избежания в молитве языческого многоглаголания", отмене составленных в позднейшие времена стихир, канонов, тропарей, о назначении вместо вечерен и всенощных кратких молений с поучениями народу, о прекращении содержания монахам, о дозволении выбирать из священников епископов без пострижения в монашество, о разрешении епископам проводить брачную жизнь, о разрешении духовенству носить "пристойнейшее" (?!) платье, об отмене повиновения умерших, будто бы дающего простым людям лишний повод к вере в мытарства, а попам к вымогательству, о дозволении браков свыше трёх, о запрещении причащать младенцев до 19 лет, пока не научатся вере. Священный Синод отклонил эти предложения и составил свой собственный наказ".
