"Я очень хорошо помню старое время, до "Положения", помню ещё то время, когда в хороших домах становой с господами не обедал, а если и обедал, то где-нибудь на кончике стола; помню, когда и исправник, подъезжая к господскому дому, подвязывал колокольчик. Совсем другие порядки тогда были. Без водки, порки, мордобитий полицию среди мужика тогда и представить себе было невозможно. После "Положения" многое изменилось. Исправник стал важным лицом, из города выезжает редко; ни к кому не лезет - неприлично; с мужиком в непосредственное соприкосновение не входит. Исправник теперь, по важности, стал вроде того, что прежде был губернатор; уездные дамы, если он молодой, называют его "notre chef"... Исправник занимается теперь высшими делами. Предположить, что исправник сорвет с мужика трояк, это все равно что предположить, что губернатор возьмет с кого-нибудь четвертную. В каких-нибудь двадцать лет всё облагородилось, отвыкло от ручной расправы, даже становые не те стали, водки многие не пьют, в господских домах приняты, с господами обедают, прямо к парадному подъезду с колокольчиками подъезжают, так что старые слуги, привыкшие к прежним порядкам, только дивуются: "Не те уж господа стали!"
Это - настоящие начальники, а кроме того была масса чиновничьего люда, например, служители почтового ведомства, которые тоже вели себя в деревне как начальники. Энгельгардт с юмором описывает встречу с одним таким чиновником, который принял помещика, занятого по хозяйству и потому одетого в рабочий костюм, за мужика и накричал на него, грозил всякими карами. Узнав же, что говорит с помещиком, сразу осёкся.
"У нас ведь каждый, кто имеет место, кто носит кокарду, считает себя начальством. На что уж начальник железнодорожной станции - и кокарды у него нет, только красная шапка, - а и тот считает себя начальником над всеми пассажирами пришедшего поезда. А генерал какой-нибудь из Петербурга, тот всех считает своими подчинёнными и при случае пушит начальника станции за остановку поезда. Кажется, и жить бы нельзя при таком бесчисленном множестве всякого начальства, но жить можно, если узнать, в чем фортель: ничего больше не нужно, как только самому становиться на время начальником. Закричал на вас начальник станции или почтовый чиновник, вы сейчас к нему: "Ты что!" - непременно отступит и подумает, что вы-то самое начальство и есть. Даже с генералом этот приём хорош".
Легко сказать, помещик-то еще может позволить себе такой "фортель", а каково мужику?
"Словом сказать, помещикам, чиновникам эти новые начальники нипочем, они даже понять не могут, чего тут бояться.
Совсем другое дело - мужик...
Помещик может учреждать у себя в усадьбе ночные караулы или не учреждать - никому до этого нет дела, а в деревне, будь она хотя бы из двух дворов, приказано быть ночному караулу. Мороз ли, метель ли - караульный не должен спать, должен быть всегда налицо, стучать в доску, опрашивать проезжающих. Задремлет человек, отлучится в избу погреться, трубочку покурить... вдруг налетел он.
Помещик может строиться как он хочет, хоть посреди сенного сарая овин ставь - никому до этого нет дела; помещик может обсаживать постройки деревьями или не обсаживать, может иметь кадки с водой или не иметь. А в деревне не так, строиться должен по плану, как начальники требуют, не разбирая, есть ли достаточно земли или нет, удобно это тебе или нет. Хоть под кручей овин ставь, а чтобы было узаконенное расстояние, хоть за версту по воду ходи... Кадки чтоб везде с водой были, счёсков чтоб на печах не сушили, инструмент чтобы у каждого положенный был, чтобы над каждым домом была дощечка с изображением того инструмента, с которым должен выходить на пожар хозяин. Налетел он: тут хлевушок для гусей без дозволения приделан, там амбарушка не на месте стоит, у того берёзки засохли, у того пожарной дощечки нет...
Помещик может отворять или не отворять форточку в комнате для очищения воздуха; может менять или не менять рубаху - кому до этого дело? А насчет мужика строго приказано было избы "студить", как выражаются мужики, то есть растворять по нескольку раз в день двери в избах для очищения воздуха, приказано было для чистоты по два раза в неделю менять рубаху.
А тут новая напасть:
