— Здравствуй, Марина Геннадьевна. Бутурлинбеспокоит. Есть пара минут для разговора?
Женщина сразу уловила мой тон и, естественно, напряглась.
— Да, Вячеслав Викторович. Что-то случилось?
— Случилось пока незначительное, но может перерасти в большие неприятности. Тебе знаком человек по фамилии Бойко?
— Да, конечно.
— И телефон его у тебя, думаю, есть.
— Да.
— В таком случае после нашего разговора позвони ему и предупреди, чтобы или приструнил своего сына или вообще забрал его из института. Его отпрыск, подонок, угрожает изнасиловать девочку, которая находится под моим опекунством. Ты не ослышалась, да, я опекун очень красивой девушки по достижению ей двадцати одного года. Сейчас ей всего лишь восемнадцать. Как думаешь, смогу такое стерпеть? Нет. Воспринимаю случившееся как личное оскорбление.
Женщина притихла. Задала вопрос, который, надеялась, нивелирует ситуацию.
— Вячеслав Викторович, ошибки быть не может? Может твоя подопечная не так всё поняла? Если девочка красивая, может это были элементы ухаживания?
— Марина. Ты понимаешь что говоришь? Настя не так поняла, когда на ней при всех студентах рвут блузку, чтобы продемонстрировать грудь? Ты называешь это элементом ухаживания? Что за пургу несёшь? И угрозу дальнейших действий он говорил не на ушко моей подопечной. Эти слова слышали многие… В полицию обращаться не буду. Срок принятия решения даю до утра, потом займусь этой семейкой сам.
— Вячеслав, но это выходит за рамки…
— Именно что выходит. Уже вышло. Если мне сегодня не позвонят с извинениями, завтрашний день для многих станет чёрным в жизни. Всё, давай.
Настя слушала мой разговор затаив дыхание. Как показалось, девочка была до смерти напугана. Была бы у неё возможность, стала бы невидимой, потому что она ещё ни разу не видела меня столь выведенным из себя. Да и я сам с каждой минутой заводился всё больше и больше. Какой-то недоумок решил посягнуть на самое близкое для меня? Попытался успокоиться, взять себя в руки, но не мог. Второй раз в жизни мной полностью руководила тьма, которую всегда держал взаперти.
Уже поздно вечером до меня дозвонилась МарГен. Сообщила, что связалась с банкиром и передала ему мои слова, но тот не воспринял всерьёз претензии и повёл не корректно даже в отношении самой женщины. Повторный телефонный разговор закончился тем, что Марина Геннадьевна, не стерпев хамства, объявила Бойко, что ранее обзвонила членов руководящего совета и все голоса были отданы за исключение банкира из членов клуба. Итог для банкира — своего рода чёрная метка, которая действовала не только в бизнес делах, но и среди коллег. Бойко сообразил, чем всё грозит, и было хотел сдать назад, но никто из руководства, к кому пытался дозвониться, с ним разговаривать не захотел.
Я ждал до последнего, хотел решить всё малой кровью, но звонка с извинениями так и не дождался. Тогда сделал сам пару звонков…
— Настя. Сегодня остаёшься дома. Я вчера вечером обзвонил клиентов и сдвинул встречи на более позднее время. На работе ты тоже не понадобишься. Учись ремеслу и прошу — держи себя в руках. Да, пока не забыл. Если будут поступать телефонные звонки от твоих так называемых подруг — не отвечай. Ни на звонки, ни на сообщения. Имей выдержку — тебя сегодня ни для кого нет. Ясно?
— Хорошо, Слава.
Настя сегодня, кажется, вообще не спала. Напереживалась вчера, вот и результат — бледная, с синяками под глазами. Измученная страхом и неизвестностью.
— Успокойся, малыш, всё будет хорошо. Если сможешь сейчас уснуть — поспи, тебе это надо.
— А ты сейчас на работу? Почему тогда без меня?
— Не сразу на работу. Надо кое с кем пообщаться. Всё, родная, я ушёл. — Поцеловал девочку и заметил, как она меня украдкой перекрестила. Чудо в перьях. Меня и крестить…
В институт приехал чуть позже начала занятий. Посидел немного в машине и когда вновь почувствовал, как сознание заливает чернотой, понял что пора.
На проходной меня никто не остановил — даже не спросив к кому, разблокировали турникет. Где находится кабинет ректора, я знал, Настя рассказала, поэтому прямым ходом направился туда.
Краем сознания отметил, что все, кто встретился на пути, неосознанно старались обойти меня с большим запасом, а кто не мог — останавливались и, вжимаясь в стены, стараясь, чтобы на них не обратили внимания.
Вот и кабинет. Секретарша протестующее вскочила, но, не издав ни звука, замерла, и без сил тяжело опустилась обратно в кресло.
Одна дверь. Распахнул внутреннюю и понял, что попал на совещание. Человек пять сидело вдоль стола и во главе, судя по всему, сам ректор.
— Кто Вы и почему… — начал было и внезапно затих сидевший представительный мужчина.
— Кто я? — сам удивился, как звучал мой голос. Совсем не как у обычного человека. Скорее как у робота — полностью отсутствовали эмоции, да и металл в голосе зашкаливал.