— Муаммарбарак, — Настя, сделав вид, что меня вообще не существует на свете, взяла под локоть мужчину и отвела на пару метров в сторону. — Требование одно — те травы с наговором, что оставила в кабинетах у руководства, нельзя трогать руками месяц. Потом они потеряют силу и можно будет выкинуть. Повторю — не трогать руками никому. Предупредите об этом и уборщиц. Что кается оплаты. Пусть пройдёт время и до тех пор, пока сами не поймёте, что всё сработало как надо, оплаты от Вас не жду. Что касается суммы — я не определяю размер Вашей благодарности. И, пожалуй, совет лично Вам, уважаемый. В тех местах, где перестанет пахнуть травами, а начнёт вон… скажем, появляться неприятный запах, присмотритесь — вероятно там находятся люди, кто не заинтересован в процветании Вашего предприятия. Надеюсь, вопросов у Вас не возникло, а мы, пожалуй, отправимся дальше… по нашим делам. Да, Вячеслав Викторович?
— Как прикажете, Анастасия Николаевна.
Мужчина, у которого были можно сказать в гостях, с изумлением посмотрел сначала на девушку, потом на меня и не нашёл ничего лучшего, как облобызать руки моей невесты. Проводил нас до выхода и чуть ли не перекрестил в спину.
Сев в машину, не удержался, снова заржал.
— И чего смешного? — Настя повернулась и смотрела сейчас в мою сторону не столько с вызовом, как искренне не понимая причин веселья.
— Настён. Всё понимаю и смеялся не над тем, ЧТО ты делаешь, а над тем, КАК и с каким видом ты начала работать, первым делом посетив ВСЕ туалеты на этаже, особенно мужские. Заходила туда не как ревизор, а как английская королева. Что там делала, не видел, но, знаешь, первое, что пришло в голову, у тебя было жуткое расстройство желудка, а куда не заходила, все кабинки были заняты.
— Дурашка ты, ничего не понимающая, — девушка посмотрела на меня вновь с сожалением, а через пару секунд взорвалась от хохота. Кажется, поняла, как её действия выглядели со стороны…
— Думаешь, с грязными волосами, куда ты втёрла тальк и ещё какую-то гадость, к тому же с обнажённым торсом и в дырявых штанах буду выглядеть настоящим Конаном? Настя. Я сейчас похож на бомжа, у которого друзья по несчастью спёрли и пропили последнюю рубаху. А эти сапоги? Из какой помойки их достала?
— Одевай что доставили. Это называется реквизит. Театральный, между прочим. Знаешь, сколько мне стоило трудов договориться, чтобы всё это раздобыть?
Моя милая отчитывала меня, а я не мог не видеть, что она сама еле сдерживается от хохота. Закончилось тем, что какой-то вонючей массой, похожей на гуталин, разрисовала мне лицо и торс, нанеся странные узоры. Между прочим, когда пригляделся, смех-то сразу и пропал — это были символы мужества и смерти, что на себя наносили русские витязи, шедшие в смертельный бой, зная, что он станет последним в их жизни.
— Ты не перебарщиваешь? — уже без смеха поинтересовался у Насти.
— Если ты о символике, то нет, — девушка была серьёзной. — Хорошо, что знаешь, что означают эти знаки. Мне сегодня приснился очень плохой сон. Морена хмуро смотрела на меня и её взгляд не предвещал ничего хорошего. Что-то сегодня должно случиться, Слава. Не со мной, с тобой, поэтому эти символы не шутовские, реальные, к тому же наполненные силой.
— Давай тогда откажемся? На кой нам ехать туда, где нас жду неприятности.
— Сама вначале так думала, а потом… нам надо через это пройти. Своего рода испытание. И моя Сестра одобрила это решение.
— Может тогда стоить взять оружие? Не этот шутовской меч, а…
— Нет. Деревяшка как раз будет к месту. Она тяжёлая, да и сил у тебя порядком. К тому же поедем через центр города. Хочешь, чтобы тебя полиция арестовала? Твоё ожерелье с имитацией когтей и клыков диких животных оденешь уже внутри помещения. Плащ накинь сверху — закроет все художества на теле, — девушка подала довольно тяжёлый свёрток. — С тобой вроде как закончили. Теперь сама буду приводить себя в должный вид. Только не пугайся, прошу, когда увидишь…
Не пугайся. Легко сказать. Я чуть не… вообщем, еле сдержался, чтобы не заорать от страха, когда из комнаты девушки вышло НЕЧТО. Зелёное, какое-то шишкообразное существо с седыми волосами, торчащими в разные стороны. И ладно бы глаза оставались теми же. Фиг. Они стали красными. Понятно, что линзы, но осознание пришло с большим опозданием.
— Готов поводить свою спутницу на бал?
Чёрт побери, голос тоже стал низким и хриплым. Одежда — какие-то лохмотья, грязные, с потёками непонятного цвета. Апофеозом стала корявая изогнутая палка, непонятно как оказавшаяся в руке, уже трудно сказать, что моей невесты.
Судорожно сглотнул комок в горле и посмотрел на входную дверь. Умом понимал, что всё это игра, маскарад, но животное чувство бежать отсюда как можно быстрее было намного сильнее.
К счастью, Настя тоже накинула на себя плащ с глубоким капюшоном, поэтому со стороны трудно было понять кто или что там под ним.
— Идём спокойно, не привлекая к себе внимания. Слава, нам не нужны инфаркты и инсульты у случайно встреченных по дороге людей. И прошу, когда будешь вести машину, старайся не смотреть на других водителей…
- -