Я сблизился с Павлом Гребенниковым именно тогда, когда выяснилось, что мы оба идем в их девичью сто двадцатую комнату. Мы были с ним однокурсники. Но до этого только кивали друг другу.
– Ты тоже к ним? – спросил Гребенников. Вопрос был в лоб, потому что мы оба заворачивали по коридору в их комнату.
– Да.
– К ним Полупроводники собираются прийти. Забито.
То есть студенты с отделения полупроводников.
– Точно? – спросил я.
– Да. Их вино у девчонок уже на столе стоит. – И тут же Гребенников, улыбаясь, добавил: – Но их самих пока нет…
Мы были очень молоды. И очень веселы. Мы приостановились на углу, и оставалось только выяснить последнее. Улыбаясь, я спросил:
– А между прочим, ты к кому?
– Ну, например, к Чекиной Вале.
– Это удачно. Не поссоримся. А я – к Цаплиной.
Мы засияли – получалось, что сама судьба делала нас товарищами, во всяком случае, на этот вечер.
– А ты Вале Чекиной, кажется, земляк?
– Точно, – сказал я. – Это что, так важно?
– Еще бы!
Придя в сто двадцатую, мы вдруг сглупили и устроили нелепый скандал:
– Зачем вы и нас пригласили, и их?.. Подлость!
Что-то подобное мы им мололи минут десять. Они обиделись. Они молчали. А мы повторяли:
– Зачем же давать авансы и вашим и нашим?
Они молчали. И не стали садиться к столу. Получилась неприятная пауза.
Наконец Валя Чекина сказала мне:
– Вот скажи-ка честно, кто тебе нравится на нашем курсе? Из девушек? Только честно скажи – мы же земляки.
– Ты и Цаплина! – выпалил я.
– Нет, ты честно скажи. Назови всех, кто тебе нравится.
– Ты и Цаплина, – упрямо твердил я, ни на шаг не отходя от золотой жилы.
И опять потянулась этакая постыдная пауза. Опять они молчали. Они сидели по углам. Особенно дулись не упомянутые среди «нравящихся» Лариса Чубукова и маленькая Чечеткина. Ожидалось, что парней будет шестеро, а сейчас вместо шести было лишь двое. И оба какие-то психи.
Цаплина решила высказаться:
– Они, то есть те ребята, для нас, пожалуй, приятнее.
Я как раз разливал вино (наше, мы тоже принесли) по стаканам. И вот стаканы стояли на столе полнехоньки, в неловкой и нелепой ситуации, а Цаплина высказывалась:
– Они приятнее. Они основной состав, а вы…
– А мы?
– А вы – дубль, – спокойненько и строго выговорила Цаплина. Она дружила с Полупроводником, яростным футбольным болельщиком.
Эта пауза была уже совсем никуда не годной. И тут Валя выручила – рассмеялась:
– Ладно, девочки. Давайте веселиться! Дубль ведь тоже играет.
– Во всяком случае, его не прогоняют с поля, – сказал я с обидой.
– Вот-вот. Девочки, за стол!
