- Ну что, пришла в себя? - приседает рядом, положив руки мне на колени. - Кошка, как же я скучал по тебе, блядство… - сжимает мои руки, проводит пальцами по лицу, грубо, остервенело ощупывает меня, словно он, как и я, сомневается в реальности происходящего.
А я только и могу, что беззвучно плакать и до хруста в суставах стискивать, мять пальцами его воротник.
Из кювеза послышался плач - кто-то из девчонок проснулся. Матвей на мгновение замер, взирая на меня ошалелым взглядом. Потом медленно встал и повернулся на звук.
Первой заворочалась и заплакала Вика, а за ней и Ника. Крохи словно почувствовали присутствие отца, забеспокоились.
Северов подошёл к ним, застыл на несколько минут, сосредоточенно вглядываясь в лица малышек.
- Ты мне только одно скажи. Они мои?
*****
Обидно и больно слышать такие слова в свой адрес. Особенно, после всего, что я пережила, будучи абсолютно уверенной, что Матвей погиб. Особенно из его уст.
- Как ты можешь? - в былое время я, скорее всего, высказала бы ему всё, что думаю по этому поводу и, вполне возможно, устроила бы драку, но сейчас не было сил.
Я до сих пор не могла поверить, что он передо мной, живой, настоящий, не сон.
Подошла к нему со спины и обняла, уткнувшись лицом между лопаток и ощущая жар его тела даже сквозь одежду. Похудел, осунулся… Другой стал. Какой-то отчуждённый, что ли.
- Не говори так, прошу… Я так скучала по тебе. Я же думала, что ты погиб. Я… - так много хотелось сказать, но слова вперемешку с рыданиями застревали в горле и я задыхалась. - Так хотела, чтобы ты первым взял на руки наших малышек. Но они сказали, что ты погиб, показывали фотографии, где кровь и тело накрытое плёнкой… - из груди вырвался всхлип и стало больно сердцу. - Я не знала, что мне делать! Яр сказал, что так защитит нас… Я так боялась за крошек! Им опасность грозила! А ты? Где был ты, Матвей? Почему не приходил? Столько времени, почему ты не дал мне знать, что жив?! Чтобы я не совершила этого?
Северов стоял всё так же ко мне спиной и, казалось, не дышал. Лишь громкий стук его сердца давал мне надежду, что он не марево, не иллюзия и не укор моей совести.
- Посмотри на меня! - развернула его к себе и он послушно взглянул мне в глаза. - Почему молчишь? Ты разве не видишь, как Вика похожа на тебя? Посмотри же! - толкнула его в грудь и поток слёз, наконец, хлынул из меня, смывая боль и чувство вины.
Он безошибочно перевёл взгляд на старшенькую.
- Вика? - голос чужой, не его, а я не могу говорить, лишь плачу, в грудь его уткнувшись.
Остервенело вцепившись в его плечи, сотрясаюсь от рыданий и молюсь, чтобы это не оказалось игрой моего воспалённого воображения.
Ника завозилась и захныкала, а Вика лишь молча взирала на папку своими темными глазками, словно знакомилась с ним. Матвей сглотнул и протянул к крохам дрожащую руку.
- Мои. Они мои, - словно сам с собой говорил.
И в глаза смотрят друг другу с Викой. Как будто знакомятся. А у меня внутри всё огнем полыхает от этого зрелища.
- Возьми их, - беру Вику на руки и протягиваю Северову, а он смотрит на меня с диким, каким-то паническим ужасом.
- Стеш… - отступает на шаг, как будто я не ребёнка ему даю, а нечто опасное.
- Возьми же, - передаю ему кроху и Матвею не остаётся больше ничего, кроме как взять её в свои ладони.
Рвано выдыхает и, склонившись к малышке, целует её в лоб. Она машет ручкой, задевает его нос и пытается агукать, что выглядело бы довольно комично, если бы не сама ситуация.
- Дай вторую, - шепчет Матвей, не отрывая взгляда от крошки, а я смотрю на него и понимаю, что вот он настоящий, полностью «обнажённый», как тогда, в палате у матери.
- Давай я Вику заберу, - тяну руки, но Северов отрицательно мотает головой.
- Нет, - прижимает малютку к груди и протягивает вторую руку. - Дай вторую.
Я подаю ему недовольно хныкающую младшенькую.
- Это Ника.
Матвей улыбается, разглядывая вторую дочь.
- Ника… Ты знаешь, что похожа на свою маму, а? - шепчет ей и целует в крохотный носик, а малютка зарывается своей пухленькой малюсенькой ручкой в его бороду и наконец замолкает.
- Теперь веришь, что они твои? - спрашиваю тихо, а Север, наконец, поднимает на меня взгляд.
В глазах его слёзы застыли, а я не верю тому, что вижу. Северов плачет?! Это же из области фантастики, как и то, что он жив.
Сморгнул, выдохнул.
- Когда я могу вас забрать? - и больше слышать ничего не хочу, этого более, чем достаточно.
В палату вдруг врывается охранник, а за ним семенят врач с медсестрой, оба до смерти перепуганные.
- Эй, мужик! На выход, давай! Это больница, а не дом свиданий, - не очень вежливо обращается охранник, но Северов даже внимания на него не обращает.
Поворачивается к врачу.
- Когда я могу забрать свою семью?
Доктор испуганно моргает и как-то растерянно разводит руками.
- Ну так через пару дней и забирайте.
Матвей отдаёт мне Вику, а Нику сам кладёт в кювез.
- Я охрану сюда пришлю. Никуда не уходи без меня, - касается горячей, широкой ладонью моего лица, склоняется, целует в губы и проводит по ним языком. - Спасибо за дочек, маленькая, - а затем резко развернувшись, уходит.
ГЛАВА 16
