В доме тихо и тоскливо, так одиноко, что хоть волком вой. А ведь я раньше любил одиночество. Не мог ни с одной бабой находиться в комнате дольше, чем требовалось для секса. Даже когда жил с Катериной, не спал с ней в одной кровати.
Сейчас схожу с ума. Все мысли только о Стеше да котятах моих. Я столько их искал, а теперь лежу один на огромной кровати и пялюсь, как идиот, в потолок. Ещё несколько часов и ночь закончится. Последняя ночь без них. Потому что не выдержу больше, раскрошусь в пыль.
Вспоминал наше со Стешей случайное знакомство, то, что происходило после и не мог понять, как прожил всю жизнь таким долбоёбом. Ведь мог по-другому всё сделать. Мог ухаживать за кошкой - цветы, конфеты, рестораны. Потом жениться на ней. Взять в охапку и свалить нахрен из страны, как это сделали все, кого знал в девяностые. А уже после можно было бы и детишек.
Так нет же. Сначала силой заставил стать моей, потом мелких ей заделал, а затем, и вовсе, оставил одну, позволил ушлёпку Самсону голову ей задурить и окольцевать. Охереть просто.
Яра не грохнул, потому что, по сути, сам виноват. Я сам всё это допустил. А он лишь воспользовался ситуацией. Разумеется, как ни крути, это предательство и нет гниде прощения. Ни за то, что девочку мою с дочерьми присвоить решил, ни за то, что Синему меня продал, как скот на убой. Но замочить его значило бы не признать свои ошибки, повесить свою вину на кого-то другого. А виноват я. Целиком и полностью.
До сих пор ревность жрёт меня заживо, полосует изнутри своими острыми клыками, а я не могу ей сопротивляться. Только глаза закрою, сразу же вижу, как Самсон мою кошку трахает. И до бешенства, до красных точек перед взором.
А предъявлять ей, матери моих детей, которых она была вынуждена защищать одна, пока я отсиживался по бункерам, что изменила - не по мне. Даже если изменила, не хочу об этом знать. Потому что, тогда уж точно крыша съедет. Окончательно.
Спускать Самсону с рук предательство было бы чрезмерной глупостью. Для начала, пусть почалится на зоне, как чалился я. Пусть каждый день, сука, сражается за свою жизнь и быть может тогда, он научится ее ценить. Доказать, что Яр со своим без вести пропавшим подельником Синим незаконно присвоили часть имущества погибшего в тюрьме Северова Матвея - не составило труда. И совесть меня, честно говоря, не мучила. Я сделал ему одолжение. В противном случае пришлось бы его грохнуть.
В девять утра уже был у больницы. Хорошо, Ворон рассказал, что Катерине машину подарил за сына, а то так бы и попёрся за своими без подарков.
Тачка, конечно, моей кошке ни к чему, а вот колечко с брюликом в самый раз, любит она всякие побрякушки.
Ждал их у порога больницы с идиотской, но счастливой улыбкой. Наверное, рехнулся бы, если бы ещё год назад кто-то рассказал мне, как я буду торчать у роддома, нервничая, как пацан.
Медсестры вынесли дочерей и я понял, что будни мои теперь поменяются кардинально. Я уже не авторитет Север. Не вольный бродяга. Я теперь до умопомрачения счастливый папашка.
- Вам там удобно? - взглянул на Стешу в зеркало заднего вида и поймал её нежную улыбку.
А кошка тоже изменилась, что начал замечать только сейчас. Повзрослела. Уже не та дурная малолетка, которую я на вокзале выцепил. Более женственная стала, исчезла подростковая дерзость и угловатость. Расцвела моя маленькая.
- Да, а что? - настороженно так, словно боится.
- Да ничего, в общем-то. Чего-нибудь из магазина хочешь? В принципе, я продукты домой купил, но может…
- Нет, спасибо. Только если кроватку посмотреть для девочек…
Я хмыкнул.
- Всё уже куплено, Стеш. И кроватка и вещи, и даже подгузники. Жена Кости помогала выбирать, но если тебе не понравится, потом вместе все купим.
*****
Как же я скучала по нему. По этому сумасшедшему, для которого даже детские подгузники не проблема.
Втихаря поглядывала на него в зеркало и не могла поверить, что это не сон. Что рядом он и всё хорошо. Что не буду больше просыпаться в слезах после очередного жуткого сна, где любимого мужчину убивают на моих глазах.
Очень хотелось верить, что всё по-другому теперь будет. Наступит белая полоса и мы, наконец, заживем спокойно. Но что-то тревожило.
Странные взгляды Матвея.
Как будто что-то мучает его, но сказать не решается. Словно сдерживает свои эмоции. И это очень нехорошо. Я уже довольно неплохо знаю Северова. Рядом с ним становится опасно, когда накапливает в себе злость. И я уже не та безбашенная девчонка. Теперь я мама, а он отец. Должны думать прежде всего о наших малышках.
- Ты молчаливый…
Он коротко взглянул на меня и усмехнулся.
- Перевариваю последние события.
- И что решил для себя?
Вздохнул и, сосредоточившись на дороге, прибавил скорости.
- Пока что поживем в нашем доме. Потом может к маме уедем. Если захочешь, конечно. В любом случае, беспокоиться тебе нечего. Охрана хорошая и проблем с законом у меня больше нет. И не будет.
Всё хорошо говорит, складно. Вот только не совсем то, что мне хотелось бы услышать.
- А по поводу нас?
- А что с нами? - спрашивает так, словно действительно не понимает о чем я.
