…лес загорался, будто кто-то кинул россыпь сияющих драгоценных камней, которые и осели, что на ветках, что на земле, наполняя весь лес зыбким каким-то неровным светом.
Наверное, следовало испугаться, но страшно не было.
Нисколько.
Она… она вернулась домой. Туда, где ее ждали, где любили, где безопасно, и никто-то, ни человек, ни зверь, не причинит вреда. В какой-то момент Стасю переполнили эмоции, и она закружилась, засмеялась, как безумная.
Бес покачал головой.
И вновь завопил, как это он умел делать. Лес и тот примолк, и безумное ощущение счастья не то чтобы вовсе развеялось, скорее ослабело.
— Что-то тут не так, — Стасе стало вдруг стыдно за свое поведение, но тут же стыд сменился желанием сделать что-то, всенепременно хорошее и для мира.
Этакого с ней давненько не случалось.
Никогда-то, говоря по правде, не случалось.
Бес опять заорал.
— Иду я, иду… — Стася подбросила светящийся камень и, подумав, что все одно от него толку особо нет, лес и без того сияет, убрала в карман.
Идти пришлось недалеко.
Тропинка сама собой под ноги ложилась, вела, что меж кустов, что меж дерев, которые, кажется, и корни убирали, чтобы Стася не споткнулась. И не выдержав, она снова рассмеялась, погладила ближайший ствол, который был неожиданно теплым.
— Спасибо, — сказала Стася.
Кот вздохнул.
— Да иду я… далеко еще?
Нет.
Бес вывел ее на поляну, обыкновенную такую, то есть для окружавшего Стасю леса вполне обыкновенную, а вот если глобально думать, то вовсе даже нет.
На обыкновенных полянах не серебрится в лунном свете трава и не дрожат в ней полупрозрачные колокольчики, распространяя пьянящий медовый аромат. Не пляшут над цветами бабочки, словно из искр сотканные.
Не…
В общем, много чего «не».
А главное, на таких вот обыкновенных лесных полянах не валяются добры молодцы.
Стася даже ущипнула себя на всякий случай, мало ли, вдруг просто примерещилось. Но поляна не исчезла, как и молодец. Конечно, нельзя было на самом деле гарантировать, что молодец добрый, может, даже оно совсем наоборот, но уж больно вид у него характерный был.
Стася опять себя ущипнула.
Больно.
А молодец… она в детстве любила смотреть советские фильмы. Но не до такой же степени, чтобы ей теперь сказочные Иванушки мерещились… а один в один. И главное, одет-то так… странновато. Для Стаси. А как для Иванушки — в самый раз.
Стася сделала шаг. И еще один. Махонький. Просто чтобы разглядеть этакое чудо получше. А что, ее жизнь, конечно, со всякими молодцами сталкивала, один Владик чего стоит, но подобных Стася еще не видывала.
— И зачем он нам? — шепотом поинтересовалась Стася. Бес же уселся аккурат на груди молодца — грудь была такой, что места хватило — и широко зевнул.
— А если проснется?
Впрочем, спал молодец крепко.
И разглядеть его вышло… ну, почему бы и не поглядеть на постороннего молодца ночью посеред сказочного леса? Стася оценила и стать, и ширину плеч, и кудри светлые, ровные… вот у нее в жизни такие не получались, даже когда она еще надеялась, что длинные волосы ее и вправду украсят.
На бигудях спала.
И репейным маслом мазала. В итоге масло не смывалось, а бигуди… что бигуди, завивка и та полтора дня держалась, хотя Стасе обещали минимум полгода.
Вот мучишься тут, мучишься, а некоторые…
На молодце, как положено, был кафтан красный, щедро украшенный золотым шитьем, с крупными пуговицами. В каждой еще камешек поблескивал. Из-под кафтана выглядывали шаровары, заправленные в высокие сапожки.
На каблучке.
И носики острые, загнутые.
Просто чудо до чего хороши. Нет, молодец тоже неплох, но сапожки… Стася и сама от подобных не отказалась бы.
— Мря, — сказал Бес, устраиваясь поудобней. Еще немного и калачиком свернется.
— И вот что мне с ним делать? — Стася осторожненько подняла шапку с меховою оторочкой. Не удержалась и примерила, но шапка оказалась великовата. — Эй, гражданин…
Она ткнула в грудь молодца пальцем, но тот не шелохнулся.
— С вами все хорошо? — уже тише поинтересовалась Стася.
Ответа она не получила.
А если…
— Он вообще живой?
— Мру, — с упреком произнес Бес, мол, за кого ты принимаешь, хозяйка. Он и мышей-то дохлых в дом не таскал, не говоря уже о всяких молодцах.
— Ясно, живой… и что с ним?
Спит.
Грудь все-таки вздымалась, особенно хорошо взднялась она именно в тот момент, когда Стася к ней ухо прижала, пытаясь расслышать, бьется ли сердце.
Билось.
Еще гудело в легких, урчало в животе… в общем, молодец был жив, но отчего-то этот факт не радовал. Просыпаться он отказался, даже когда Стася по щекам похлопала.
— Нашатырю бы, — сказала она, пытаясь сообразить, что же делать дальше. Фантазия закончилась на воде — благо, ручей обнаружился здесь же, а шапка, как выяснилось экспериментальным путем, воду вполне держала. Правда, молодец на нее, леденющую, вылитую на макушку, не отреагировал.
И это явно было не нормально.
— Мярв, — Бес эксперименты с водой и шапкой определенно не одобрил.
— Ну… надо же его как-то разбудить! — Стася попыталась шапку отжать, но поняла, что силенок не хватит. Из чего бы ее ни шили, ткань эта воду впитывала, что губка, не говоря уже о меховой опушке.
— Мрру…
