— Ребенка искал, — Ежи понурился. — Девочка тут неподалеку была. Ушла и заблудилась. Мы искали, я рыскача поставил, он вроде на след вышел, а потом началось странное.
У него, стало быть, только сейчас началось.
А Стася с этим вот «странным» вторую неделю живет и даже, кажется, привыкать начала.
Лес расступился, и Стася почувствовала, что совсем даже не хочет уходить, как и он не желает расставаться с нею, что, если Стася решит остаться, лес будет рад.
До утра.
И…
— Я не могу, — она с сожалением погладила кору ближайшей березы, шероховатую, неровную. — Извини, но… не могу. Но я приду еще. Обязательно.
Маг промолчал.
Еще и понимающий.
Или… завороженный? А дом был хорош.
В лунном свете он казался белым. Ночь скрыла недостатки, что трещины в колоннах, что влажные потеки на стенах. Дом помолодел. Величественным львам, что лежали у подножья парадной лестницы, вернулась их целостность. Виноград укутал левое крыло, а над правым стрелой вздымалась к небесам башня. И темнел круг циферблата.
Часы стояли.
Они замерли на без трех минут полночь.
Или полдень?
Главное, что тяжелые, узорчатые стрелки их были готовы сомкнуться, отмеряя начало нового дня — или ночи? Да только не позволили. То ли люди, то ли сила.
— Надо же… — тихо произнес Ежи. — Вы здесь живете?
— Живу, — Стася указала на пролом в ограде. — Нам туда, а то обходить долго.
Верховный маг, может, и не был привычен к этаким вот походам, но отказываться не стал, и в дыру пролез с немалою ловкостью, за которой Стасе привиделся немалый же опыт лазания по дырам в чужих заборах. А парк… шелестел ветром. Темные кусты.
Темные деревья.
Одичавшие цветники и клумбы, заросшие колючим шиповникам. Где-то там, в ветвях его, трещал соловей, одиноко и о любви. О чем еще соловьям трещать? Но мысли Стаси были заняты другим.
— Только… — она замялась, не зная, как объяснить. — Дом… точнее, бывший его хозяин… он и нынешний, просто немного, как бы это выразиться, утратил материальность… он не слишком любит гостей.
— Там призрак?!
— Призрак, — подтвердила Стася, которой совершенно не понравилось, как вспыхнули глаза молодца. Вот прямо-таки почудилось в них готовность немедля совершить подвиг.
А к чему ей подвиги?
Ей подвиги не нужны, тем паче посеред ночи и вообще сомнительного свойства.
— Не стоит волноваться, я вполне управлюсь с любым призраком…
— Только попробуйте, — Стася нахмурилась.
И руки в бока уперла, как делала Никитична, когда выходила спорить с грузчиками или иные какие проблемы решать.
— Простите?
— Только попробуйте его обидеть! Он… он, между прочим, давно здесь живет. А вы так, в гости пришли и… и…
Она выдохнула, поняв, что аргументы закончились.
— Соседство с призраками весьма опасно для здоровья людей, — Ежи смотрел снисходительно, как на ребенка. — Призраки, не имея собственного источника сил, тянут их из людей, и если взрослый человек ощутит лишь легкое недомогание, то для ребенка или старика, или больного, ослабевшего человека, подобная потеря сил может быть смертельна.
— Значит, у меня неправильный призрак, — Стася мотнула головой.
Слабость?
Не чувствовала она слабости.
И недомогания тоже.
— Послушайте, — сказала она магу, который на дом глядел жадно, явно изнывая от желания немедля оказаться внутри. — Или вы ведете себя прилично, или уходите.
— Куда?
— Туда, — Стася указала на ограду и дыру в ней. — Но можете остаться и в саду.
Все-таки она была девушкой доброй, не лишенной сочувствия, а возвращаться в лес магу явно не хотелось.
Думал он недолго.
— Хорошо, — маг приложил ладонь к груди и слегка поклонился. — Обещаю, что без вашей просьбы вмешиваться не стану.
Верить?
Верить мужчинам опасно. Вспомнить хотя бы Владика… и не верить вроде бы причин нет. Маг стоит, смотрит пречестными глазами, и от взгляда этого в душе сомнения крепнут.
Не может у живого человека настолько честного взгляда быть.
Впрочем, минут через пять Стася сполна осознала, что маг, пусть и был проблемой, но не самой большой: на ступенях, положив голову на постамент мраморного льва, мирно спала девочка. И по тому, как выругался маг — пусть и шепотом, но слух и у Стаси отменный — она поняла, что это именно та девочка, которую он искал.
Нашел, стало быть.
И Стася нашла…
