Комната оказалась спальней, из тех, которые по телевизору показывают, в передачах о старинных усадьбах. Или не старинных… огромной такой комнатой, под стать огромной же кровати, которая занимала изрядную часть ее.
— Есть тут кто…
В душе появились смутные подозрения, но к кровати Стася подходила бочком. Благо, шторы никто не задвигал, а тонкий полупрозрачный тюль лунному свету помехою не был.
— Мне очень жаль, что приходится тревожить ваш покой…
…в этом свете комната обретала какую-то потустороннюю зловещность. У Стаси и коленки-то со страху затряслись, но тут же перестали.
Она даже себя отругала.
В конце концов, Стася не по своей воле здесь. И ничего плохого делать не собирается. И вообще, если бы она могла уйти сама, она бы ушла.
На мгновенье мысль показалась вполне здравой: собрать котят и тихо-тихо сбежать, пока хозяева не очнулись. Но острые коготки пробили ткань и вошли в плечо, намекая, что следует быть настойчивей в своих стремлениях.
Кровать же приблизилась.
Точно, огромная.
Столбы, на которых возлежит балдахин, каждый со Стасину ногу. И резные, то ли виноградом увитые, то ли еще какими-то цветочками — в темноте не разобрать. Тяжелый полог прихвачен шнуром, и… видно, что кровать пуста.
Бес, вывернувшись из рук, решительно сполз на пол, чтобы в один прыжок оказаться на кровати.
— Что ты творишь! — Стася попыталась дотянуться до наглеца, а то ведь покрывало светлое, нарядное, и сомнительно, что хозяева этого места обрадуются подарку в виде темных мелких волосков на этом вот атласе. — Слезь немедленно!
Бес перекатился на середину кровати, куда Стася не доставала, и вытянулся, всем видом показывая, что всю жизнь о подобном месте мечтал. И вообще ночь на дворе, спать надо, а не за котами гоняться!
— Урм, — произнес он, переворачиваясь на спину. — Мр-р-ра…
Ответом ему стал чей-то протяжный вздох, от которого у Стаси по спине мурашки побежали.
…той ночью она так и не заснула, до самого утра просидела в кресле, глядя на кровать, Беса и думая… в общем, обо всем и сразу.
А когда за окном забрезжил рассвет, Стася поняла, что попала: в ее мире солнце было одно. И… и она опять ущипнула себя, надеясь, что все-таки спит, и что все-то ей, включая пожар, примерещилось.
Бывают же реалистичные сны?
Бывают.
Но оказалось, что это не Стасин случай.
…то утро началось с пения птиц, кошачьего протяжного воя и Фиалки, что решила, будто спать у Стаси на коленях куда удобнее, чем на ковре.
…и сейчас она свернулась калачиком, подставив горбатую уродливую спинку свою под детскую ладонь. Ее урчание, тихое, едва различимое — все же Фиалка была совсем крохой — успокаивало.
И убаюкивало.
Девочка честно пыталась не спать, но…
— И вот что мне с ними делать? — поинтересовалась Стася тихо. А Бес, как обычно, до ответа не снизошел, но запрыгнул на столешницу, прошелся и, остановившись рядом с Лилечкой, тронул ее лапой.
— Тише ты… надо бы перенести, но… не уверена, что подниму.
— Я подниму, — маг все-таки вернулся и, что характерно, дорогу на кухню отыскал. То ли исконно мужские инстинкты подсказали, то ли Евдоким Афанасьевич смилостивился. — Куда ее нести?
Говорил он шепотом.
— Не знаю, — честно ответила Стася. — В спальню? Здесь их много… только погодите.
Она хотела поднять Фиалку, но та вдруг заворчала грозно, рассерженно, и всеми четырьмя лапами вцепилась в девочку.
Подругу нашла?
Пускай.
Стася слишком устала, чтобы возражать.
— Обеих отнесу, — решил маг. — Они легкие. А вы тоже идите, я сам отпишу ее отцу, да и вообще… разберусь.
Кто-то хмыкнул этак, недоверчиво.
— Еда в подвале. И тут тоже, — Стася махнула рукой. — Что найдете…
— Найду.
Он улыбнулся.
И…
…не ей на добрых молодцев зариться. Поцеловала? Вот и хватит. Не все сказки заканчиваются свадьбой.
Стася подавила вздох, а Бес, чувствуя ее настроение, поднялся на задние лапы, передними упираясь в колени, и заурчал громко, утешая. Мол, на кой тебе какой-то там молодец, когда у тебя котик имеется?
А и вправду, на кой?
…я долго учился, поэтому несколько задержался в развитии.
Девочку Ежи отнес в гостевую спальню. Комната, пробужденная от многолетнего сна, уже успела подернуться легкою пеленой пыли. Увял букет в фарфоровой вазе.
Облетели лепестки, скукожились сухою бумагой. А в остальном… комната как комната. Разве что мебель тяжеловатою кажется, громоздкой.
Кровать огромна.
От постельного белья едва уловимо пахнет лавандой и самую малость — плесенью.
Ничего. За одну ночь, глядишь, ничего-то и не случится.
Перина мягка.
