Сказали: мать! – ее не трогало.Сказали: мат – пустейший звук.Сказали: март! – и кошка вздрогнула!И мышку выпустила вдруг...Благополучие – на клочья!Не надо ласки и мышей.Она по флейте водосточнойвзлетает на́ семь этажей...Распущен хвост в любовной неге,а был, как прутик, до сих пор...И на восьмом чердачном небеее встречает нежный хор.Во тьме любовно-неогляднойсияют очи всех мастей.И пахнет пылью шоколаднойчердак на откупе страстей.Ах, как поют кошачьи парни!От страсти уши прилегли. – Пущай кричат! – сказал пожарник. – Чердак бы только не сожгли.Чердак волнуется и дышитв кошачьем мартовском бреду...А чуть повыше, там, на крыше,у звезд холодных на видунад всем, что буднично и тленно,превыше драк и непогод,как разрешенная проблема,лежит кастрированный кот.<p>В доме малютки</p>Дом малютки – это вродесклад продукта злых страстей...В Дом малютки мы приходимвыбирать себе детей.Просчитаться все боятся:выбирают по глазам,по походке, по румянцу,по кудрявым волосам...Редко-редко, даже слишком, – баба сразу, без торгов,золотушного мальчишкухвать-похвать – и был таков!(Может, мать заговорила...Может прошлая вина...Может, лебедя узрилав гадком птенчике она...).<p>Вкладыш в моей трудовой книжке</p>Вот я умру, и вдруг оно заплачет,шальное племя пьяниц и бродяг......Я был попом, – а это что-то значит!Я был комсоргом, – тоже не пустяк!Я был мастак с багром носиться в дыме.Я с топором вгрызался в синий бор.Я был рыбак, и где-то на Витимемой царь-таймень не пойман до сих пор.Я был художник фирмы "Тети-мети".Я под Смоленском пас чужих коров,Я был корреспондентом в райгазетеи свел в могилу двух редакторов.Учил детей и им читал по книжке,как стать вождем, диктатором Земли...И через год чудесные мальчишкимою квартиру весело сожгли!Я был завклубом в маленьком поселке.Поставил драму "Адский карнавал"...И мой герой, со сцены, из двухстволки,убил парторга. В зале. Наповал.Бродягой был и укрывался небом,Банкротом был – не смог себя убить...Я был... был... был... И кем я только не был!Самим собой?.. А как им надо быть?<p>Этажи</p>
