Алина Блинова долгое время вынашивала идею организовать тур по винодельческим районам Франции. Однако объездить страну, которая славится самыми изысканными винами, года не хватит. Но ведь можно ограничиться для начала хотя бы одним районом. Тогда только Прованс! Это и море, и горы, и изумительной красоты поля лаванды, и, само собой, многочисленные виноградники. А еще в Провансе творили Ван Гог, Поль Гоген, Сезанн, Пикассо… — всех не перечислишь. И главное, совершенно неожиданно отыскалась подруга детства Алины, Ольга Матье, которой муж-француз оставил в наследство небольшой отель в Арле. Разве можно упустить такую выгоду? Марина Клюквина, директор турагентства, сдалась и отпустила Алину в командировку. В компанию к Алине напросился стилист Веня Куропаткин, а через несколько дней они оба пропали. Впрочем, скоро нашлись. Незнакомец позвонил и сообщил, что Веня — в психиатрической лечебнице, а Алина — в полицейском участке. Куропаткина выводили из запоя — с этим еще можно было смириться, но Алину обвиняли в убийстве Ольги Матье, той самой хозяйки отеля. Неужели дегустации благородных напитков довели до поножовщины? Нет, быть такого не может! В Провансе и преступления сродни искусству. Марина со Степой, близкой родственницей семьи Клюквиных, срочно вылетают во Францию, чтобы доказать невиновность подруги.
— А завтра в семь двадцать две я буду в Борисполе, сидеть в самолете и думать о пилоте, чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел где-нибудь в Париже.
Заводная песенка модной певицы Елки, доносящаяся из телевизора, заставила замолчать даже словоохотливого Вениамина Куропаткина, парикмахера салона «Дона Белла» — за него говорили ножницы. Они щелкали в такт музыке, поднимая в воздух рыжие прядки Алининых волос, которые словно осенние листья в потоке ветра вздымались сначала вверх, а потом, кружась, медленно опускались на пол.
Алина Блинова сидела в кресле и старательно подпевала Елке.
— А там еще немного и Прованс. А-а-а, а-а-а.
Не сказать, что у нее хорошо получалось. Я едва сдерживала улыбку. Со слухом у Алины беда, а вот петь она любит. Сегодня, кроме меня, нашего стилиста Вени Куропаткина и маникюрши Риты, других слушателей у нее не было, поэтому она пела, не стесняясь, в полный голос. Если на душе легко, отчего ж не петь?
Я улыбнулась, но когда Рита, которая в этот момент обрабатывала мои ногти, тоже попыталась работать ножницами в такт, мне стало не до смеха.
«Это она зря», — напряглась я, предчувствуя нехорошее.
И точно, не успела я что-либо сказать, как кончики ножниц вонзились в кожу, и тут же на месте укола появилась пурпурная капля крови.
— Ой, — вскрикнула я. — Ты меня порезала! Кровь!
— Такая алая. Даже, скорее, бордовая, — не извиняясь, констатировала Рита.
— Бордовое бордо в бокале — тут же отозвалась Алина. — Хорошо-то так! — через пару секунд воскликнула она.
«Подруга кровью истекает, а ей хорошо», — закусив губу, с негодованием подумала я.
— Весна. Птички поют, — сладостно простонала Алина. — Хочется на природу, на простор, вздохнуть полной грудью кристально чистый воздух так, чтобы голова закружилась от обилия кислорода.
— Да, хорошо, — поддакнул Веня, взял руки флакон со средством для укладки и несколько раз пшикнул над Алининой головой. — Утренняя свежесть! — прочитал он надпись на флаконе.
До меня долетел резкий парфюмерный запах.
«Это утренняя свежесть?» — скривилась я, когда назойливый химический оттенок через ноздри просочился внутрь меня.
Но, похоже, только у меня было плохое настроение. Никто даже не выразил мне сочувствие по поводу порезанного пальца. На меня вообще не обращали внимания.
— Да! Хочется буйства красок. Чтобы глаза слепило от яркой зелени, лазурного неба и белоснежных облаков, — продолжала мечтать Алина.
— Может, надо было выбрать цвет более интенсивный? — задумался Куропаткин, рассматривая Алинино отражение в зеркале. — Бордовое бордо… Нет, бордовый тебе не пойдет. Твой цвет — тициан. А вот бордо я люблю.
— Веня, ты сейчас о цвете или вине? — с сарказмом спросил я.
— О вине. Собственно, я только и пью вино. Не люблю ни пиво, ни водку.
— И я люблю вино, — поддержала Вениамина Алина. — Кстати, вино любят утонченные и творческие индивидуумы. Это исключительно интеллигентные люди, которые не напиваются этим божественным напитком, а наслаждаются им.
Я промолчала, поскольку уже поняла, к чему она клонит.
Алина давно вынашивает идею отправить наших туристов — а работаем мы в туристическом агентстве «Пилигрим» — в винодельческие районы Франции. В принципе, я была не против, желающих поехать было бы предостаточно. Меня останавливало одно — наш народ выпить любит, отсюда и все неприятности, которые могут возникнуть в подобном путешествии. Можно, конечно, отказаться от посещения экскурсий, на которых проводится дегустация вин, но тогда, в чем смысл тура? В чем фишка?
— Взять хотя бы тот же Прованс! — Алина никак не хотела успокаиваться, и меня это начинало нервировать. — Склоны, засаженные виноградниками. Неторопливо текущие реки. Милые деревушки. Города, в которых остановилось время. А в них маленькие частные отели. Уютные уличные кафе с плетеной мебелью. Луковый суп, пироги киш-лорен, баранья нога, запеченная на вертеле, и вино в глиняных шершавых на ощупь кувшинах. Тихо, спокойно, пристойно. Если хочешь отдохнуть душой, поезжай в Прованс!
— Прованс? Милые деревушки, говоришь? Города, в которых остановилось время? Это Сен-Тропе, Ницца, Канн?
Алина пожала плечами.
— Согласна, Прованс большой и многоликий. Горы и море, благоухающие поля, засеянные лавандой, и набережная в Ницце, по которой толпами прогуливаются олигархи, нефтяные магнаты и алюминиевые короли под ручку с длинноногими девицами, как две капли воды похожими на кукол Барби, — неожиданно разозлилась Алина. — Но мне туда не надо. Я хочу отдохнуть от людей.
«Это понятно, почему она не хочет ехать в Ниццу», — догадалась я.
