-Не простишь? Так это из-за тебя он свихнулся! - вылезла Фирюза - Он же не спит, совсем ты мужика заездила! Один секс у тебя на уме! Очумели бабы, вконец доэмансипировались!
-Из-за меня?! А кто дерется с посланцем губернатора, кто над ним насмехается?! И с соседями кто по ночам землю делит?! А в кровать ко мне не лезь, когда хочу, тогда и занимаюсь, он мой собственный муж!
-Ты еще скажи, половой гигант и этот, как его, из метро который, слово забыла!
-Фирюза! - страдальчески сморщилась Юлия Владимировна - не надо в личную жизнь вмешиваться!
-В какую жизнь?! Личная она, когда только двоих касается, а когда всех - кроличья она! - тут Фирюза развернулась к Марибэль - Вот еще одна эмансипированная! Когда своими мозгами жить начнешь? Двое мужиков одновременно - это не выбор, а бардак! Ты же не Алевтина, которой сколько не дай, все мало будет, у нее природа такая - не попрешь! Но ты-то другая, вот и живи, как сама хочешь, а не как зомби без мозгов! В чужие одежки рядиться будешь - счастья не найдешь!
-Это мы с Карпухиным кролики?! - угрожающе наступала на Фирюзу Сашенька - Из метро, что ли ... и почему метро?
-Да слово такое есть, забыла я - опасливо отодвинулась Фирюза - Раз он твой муж, так тебе его и жалеть надо! Он же на ходу засыпает! А сейчас он не только не выспавшийся, но еще и злой, всех пересажает! Я к нему больше на глаза не показываюсь.
-Какое слово? - спросила Сашенька Юлию Владимировну.
-Может, метросексуал?
-Точно! Я же говорю - про метро. А вы не кролики, но по солидней надо себя вести, ведь на нем целый город! Дай ты ему поспать немного.
-Слушай, Фирюза! Пострадаешь ты когда-нибудь от своего языка! И как ты все успеваешь? Полгорода отмываешь и еще и сплетничаешь! Энерджайзер какой-то! - уже не сердилась Сашенька.
-А чего мне еще делать?! Я же сплю по ночам! Даже мандарины не ем - только сплю!
Все-таки, чем там Варенец с Лозой занимаются и почему не открывают? И откуда этот мандариновый запах, сулящий всем подарки, как в Новый год; только кажется еще, что мандарины эти, не переставая, шепчут и шепчут - всем сестрам по серьгам, всем сестрам по серьгам, всем сестрам по серьгам... Странный какой-то новый год получается и подарки странные!
К каждому из нас прилетают черные птицы, к кому парочка, а к кому и целая стая пожалует. С ними жизнь наша погружается в сумерки - холодные и колючие, безжалостные и безрадостные, где мы бродим, будто бесплотные тени, никого и ничего не видя, не надеясь ни на что, только все ближе и ближе подбираясь к той страшной черноте, что отделяет жизнь от смерти, грехи от расплаты. В этом сумрачном мире никогда и ничего не случается - не приходит рассвет, не идут дожди, не меняются времена года - ничего там нет, кроме огромной боли, терзающей душу и тело, а черные крылья все тяжелее давят на грудь, не давая вздохнуть и позвать на помощь. Но самое ужасное то, что тебе ясны причины твоих страданий, ясны как законы математики и даже больше, ты сам во всем виноват, ты отвечаешь за себя и ты должен ответить!
Маленький жеребенок, как ты оказался в этом аду? Какие дороги привели тебя к страданию и боли? Что же ты натворила, Алина?!
А дорога эта началась весной две тысячи шестнадцатого года, которая выдалась яркой и ранней. Свежий и пробуждающий все живое весенний воздух проник в город уже в конце февраля, весело тормоша его жителей и все лучановское пространство, еще вяло дремлющих в зимней спячке. Яркие, острые, будто уколы мушкетерской шпаги, больно жалящие солнечные лучики препарировали Лучаны со всех сторон и со всех измерений сразу, легко срезая остатки снежного жира с костей пробуждающегося, оголодавшего за долгую зиму городского организма - сложного симбиоза живой и неживой природы с венцом своего развития.
Одиннадцатый класс второй лучановской школы упорно и обреченно шел к намеченной российским правительством цели - сдаче единых государственных экзаменов, теряя в пути последние иллюзии и взрослея уже не по дням, а по часам. Педагоги-долгожители, появившиеся в школьных стенах еще во времена исторического материализма, добросовестно и безжалостно давили в своих учениках все их робкие мечты о свободе, дружбе и любви, неумолимо уничтожая любую возможность своих подопечных утаить даже секунду молодой жизни от этого экзаменационного молоха.
