Алина не могла ничего понять, весь мир рушился у нее на глазах - валилась в тартарары любовь родителей, всегда такая необъятная и вечная, свершилось предательство бабушки, родной по крови и общему дому, самоубилась ее телесная неприкосновенность, и непрерывно кровоточила душевная рана. Даже дружба отказалась приютить маленького жеребенка - Антон Козинский, друг с раннего детства, предложил ей брак по расчету - деньги отца в обмен на свободные и толерантные супружеские отношения.
-Ты вообще сдурел! Ты голодаешь, что ли, нищенствуешь или бомжуешь?! Откуда этот бред?!
-Я просто повзрослел и хочу делать карьеру в Москве, а с тобой я все по-честному! Никакой любви между нами нет, только интересы могут совпадать. Начинать в Москве трудно, золотые горы мне не предложат, а где-то и на что-то жить надо! У тебя же земля под ногами горит, мать узнает про твои выкрутасы, что тогда делать будешь? А со мной можешь продолжить свои поиски смысла жизни, я мешать не буду! Москва - город большой, там и выбор богаче и спрятаться легче.
-Мне и так погано, а ты предлагаешь еще поганей вываляться! И чтобы отец заплатил тебе за это! Может, поторгуешься и дороже продашься?!
-А с чего ты там валяешься? Ты тоже, как и я, не голодаешь, не нищенствуешь и не бомжуешь! И в сексуальные революционерки ты вроде не записывалась! Или ты так протестуешь?!
-Подыхаю я так! А ты со мной хочешь?! Ты думаешь, в грязи вывалишься только снаружи, а внутри чистеньким останешься?
-Я по-честному! Все так живут, и никто не помер!
-А я не могу! И не хочу! И не буду! - почти кричала Алина - И ты не сможешь! Никуда ты от Светки не денешься, хоть тысячу таких Астр заведи, все равно к ней приползешь! Дурень ты, а не карьерист! Да мне бы такой любви хоть капельку, я бы жила и радовалась! А ты...
-Я мужчина! Я хочу быть свободным, а не валяться вечно в этой грязи! Только деньги дают шанс на свободу, на свою жизнь, но тебе этого не понять!
-Да?! А ты посмотри на меня - смотри, я сказала! Что, нравится?!
-Нет! Алина, что с тобой происходит? Ты, будто, раздираешь себя на части! И что со мной...
Антон больше не предлагал Алине руку и сердце, но сказанного им хватило жеребенку на следующую ступеньку вниз.
А дальше больше - Алина перестала замечать множество вещей вокруг себя - день или ночь, голодна она или сыта, весеннее цветенье диких яблонь в старом городском парке и приближение последнего школьного звонка; все заполонило расползающееся чувство физического отвращения - собственное тело беспощадно мстило за беспорядочный, бессмысленный секс без любви и симпатии. Алина больше не смотрелась в зеркало, не улыбалась своим близким и не ждала ничего - ни хорошего, ни плохого. Жизнь, как скоростной поезд, проносилась мимо, а у жеребенка не осталось сил даже вытянуть шейку и заглянуть в веселые, разноцветные окна-огоньки мелькающих вагонов, не то, что догнать их своими звонкими копытцами. Ее верный рыцарь с первого класса второй лучановской школы Витя Пирогов, бросив рефлексировать над своей несчастной любовью, кинулся спасать юную душегубку, за руку отводя ее поесть в школьную столовую, вытаскивая по утрам из дома на учебу и провожая после уроков. Но Алина будто и не слышала Виктора, каждый раз удивляясь его словам о любви и поддержке:
-Как ты можешь любить меня?! Ты больной! Я урод, ты, что, не видишь?!
-Неправда! Ты лучшая и единственная для меня, не кричи, пожалуйста.
-Да как тебе не противно дотрагиваться до меня?! А уж любить...
-Я все знаю, и мне очень больно, но я не могу без тебя!
-Ничего не хочу слышать! Не хочу знать!! Не хочу тебя больше видеть!!! - опять кричала Алина, глуша в себе даже надежды на спасение. Но следующий день опять наступал неотвратимо и страшно, и все повторялось снова и снова - ужасные сны, проклятые знания и ненависть к себе - жеребенок не мог вырваться из этого замкнутого круга. Только никакого Степана Фомича Шурыгина в жизни Алины тогда не было, а затолкала его туда все та же вездесущая Фирюза.
Двадцатого мая Алина пряталась в углу школьной раздевалки, отказываясь идти в класс, а Фирюза как раз энергично, с огоньком драила полы широченного школьного коридора и радушно встретила своего старого знакомого:
- Привет, Фомич! С чем пожаловал?
-Степан Фомич! - с достоинством поправил Фирюзу Шурыгин.
-Да ладно выставляться! Ты давно уже не директор! Или мне тебя господином величать?
-Не надо такой жертвы! Ты же заболеть можешь!
-Ну, спасибочки за заботу! Так ты к кому?
-Директор у себя?
-Скоро будет, да ты присаживайся, и я отдохну. Давно в школе не был? Ты же, как ушел в политику в девяносто первом, так и уволился. А все равно тебя не выбрали, да и эта история с Наташкой...
-Кончай сплетничать! Я по делу, хочу поговорить с выпускниками об истории России.
-Опять про репрессии заливать будешь? Слушай, вы там с Арменом уже всех мертвецов посчитали, косточки по полочкам разложили?
-А тебе что за дело? За светлую память Союза, беспокоишься?
