А встречи были и много встреч! Семен вырывался в Лучаны как раб на свободу, как охотничий пес, выпущенный хозяином из тесной квартирки, выгуляться и справить свои нужды на природе. И еще были цветы, много цветов - розовые, красные, алые и багровые, они зажигали в глазах Карины мерцающее зеленое пламя, и Семен как мотылек летел на его огонь и сгорал без остатка, чтобы возродиться и любить еще сильнее.
Но Анна не успокаивалась! Наоборот, ее страхи росли как тени по ночам - все дальше и дальше; на ее глазах Карина, захлебываясь от любви и счастья, глотала свою жизнь целиком, ничего не откладывая про запас - минута за день, день за год, год за жизнь, и ничего ей не было жаль, и ничего не страшно.
В жаркий душный июль восьмидесятого Карина родила дочь, Анна и Алексей были счастливы, а Семен впервые не смог приехать в Лучаны - его карьера вышла на вертикальный взлет, и его направили на полгода на учебу в Москву.
Без своего любимого Карина растворялась, как голограмма в фантастических фильмах - она не могла ни дышать, ни есть, ни спать - только таяла и исчезала, словно последние снежинки уходящей зимы. У нее не было сил и желания даже выбрать имя своей дочурке, только на третий месяц после рождения она назвала ее Марибэль - по двум своим любимым старинным сортам роз, что привез в Лучаны с Украины еще выпускник Днепропетровского металлургического института Иван Яцко, пурпурной дамасской Марии-Луизы и бледно-розовой галльской Беллой-Изис.
А стрелки часов продолжали неумолимо отсчитывать земное время, отпущенное Карине Богом и людьми, и ничего нельзя было изменить и поправить - ее любовь старела, дряхлела и умирала, и из памяти Карины стирались черты лица ее Семена, запах его волос, нежность и сила его больших рук.
Семен потом еще не раз приезжал в Лучаны, но любимой уже там не было - только отблески той, что сводила его с ума и удерживала весь его мир на своей крошечной ладошке; да и они все больше и больше уступали место грусти, тлену и воспоминаниям. А он хотел жить и жить долго и счастливо.
В последнюю встречу Семена и Карины - в августе восемьдесят первого и произошла та прескверная история, до сих пор бередящая души многим видным лучановцам. И главную роль в ней сыграла известная нам Алевтина Ивановна Слепых, ну а в массовке поучаствовали многие горожане.
Нет для женщины большей беды и насмешки, чем ее упорный отказ признать свой возраст - никакие косметологи мирового уровня и супердорогая экипировка не сделают ее ножку такой же маленькой, а лицо - таким же юным и безмятежным, как в шестнадцать лет; но внешность еще полбеды, что с душой-то делать? Ведь она живее и ранимей любой самой тонкой женской кожи - как ее разгладить и вытянуть? Хотя, у некоторых этот возрастной экстремизм происходит от сумасшедшей гордыни и эгоизма - "Я сама решу, сколько мне лет!", но ведь дело-то в том, что человек не просто смертен, а еще и внезапно смертен, и жутко умирать в шестнадцать лет.
Алевтина Слепых отчаянно боролась со своим возрастом с того момента, когда заметила первые морщинки вокруг глаз; да к тому же собственное и только ей заметное совершенство ну никак не помогало ей примириться с ролью обычной советской матери, жены и рядовой труженицы - хотелось сказочной любви, заморских принцев и бриллиантов-булыжников. Вот и приметила она Карину за ее парижскую внешность и иногороднюю любовь, все в подруги к ней набивалась, несмотря на разницу в возрасте. А когда носом своим длинным учуяла разлад между любовниками, то и вообще сдурела - московский принц освобождался, не позевать бы!
И первое, что удумала ехидна - написать письмо жене Семена с подробным изложением его лучановского времяпрепровождения, чтобы, как говорится, двух зайцев убить сразу - мужа и с женой разлучить, и с любовницей, нет, трех зайцев - еще себе дорогу освободить!
В тот последний август Карины одновременно приехали в Лучаны Семен и его жена Алла - в одном поезде, но в разных вагонах. Алевтина приютила гостью у себя и предложила ей вывести обманщиков на чистую воду на вечеринке местной молодежи у себя в квартире.
И разоблачение состоялось, правда не совсем так, как планировала интриганка. Приглашенные ею Семен и Карина действительно столкнулись с Аллой у всех на виду, но та была женщиной культурной, из интеллигентной семьи, и потому скандалить надрывно и многословно не стала, лишь тихо спросила Семена: "Ты ничего не хочешь мне объяснить?!". А Карина даже не поняла, кто эта женщина - для нее Семен существовал только тогда, когда был рядом с ней, а когда уезжал - словно в черную дыру проваливался.
