Но грандиозный скандал все-таки состоялся. Водитель Николай Слепых - муж Алевтины, неожиданно вернувшийся домой из дальнего рейса - яростно запротестовал против шумного сборища в своем доме вместо сытного семейного ужина. А, увидев накрытый с водкой стол в его отсутствие, окончательно разочаровался в своей половине и за волосы выставил ее за порог супружеского крова, ну а гости и сами быстренько разбежались кто куда. На визг и возмущенные крики оскорбленной нимфетки приехал наряд лучановской милиции, и все объяснялись уже в отделении, а поскольку пьяным Николай не был, то правоохранители ограничились рассылкой писем на работу поскандаливших супругов и в местный комитет комсомола для воспитания и поднятия низкого морального уровня молодых строителей коммунизма.
Избранный тем же летом новый первый секретарь комитета комсомола города Лучан оперативно назначил обсуждение случившегося происшествия и перевоспитание провинившихся (супругов Слепых, их гостей и, конечно, Карины) на ближайшее общее комсомольское собрание с повесткой: советская семья - ячейка общества, недопустимость аморального поведения советской молодежи, текущие вопросы комсомольской организации.
А в ночь накануне этого воспитательного мероприятия Карина Лаврова повесилась в черном доме около кладбища. Никакой записки, никакого объяснения она не оставила, просто тихо ушла вечером из дома и не вернулась.
Хоронить Карину пришел весь город; смущение, боль и непонимание сквозило в глазах и словах лучановцев - так не должно было быть, не должно! Но Анна сказала на кладбище, прощаясь с дочерью: " Не вините себя и не вините Карину! Пусть моей доченьке будет покойно и тепло в ее вечном доме, и пусть ей больше никогда не будет больно и страшно. Прощай, Карина, и прости!".
Но Алевтину люди долго простить не могли - и обсуждали, и пальцем тыкали, и даже с работы с завода выжили - никто не соглашался напарницей к ней идти, а муж Николай развелся с ней тогда же, в восемьдесят первом году и, забрав дочь Наталью, ушел жить в родительский дом.
Семен с Аллой приезжали в Лучаны после похорон Карины решить насчет Марибэль; Алла твердила, что никогда и ни в чем не обидит осиротевшую малышку, но Анна и Алексей согласно ответили: "Хотите помогать и видеть - всегда, пожалуйста, но растить ее мы будем! А за помощь любую спасибо скажем". И растили, пока могли - Алексей умер, когда внучке тринадцать исполнилось, а Анна еще и двадцатый день ее рождения отпраздновала.
Но самым верными защитниками и оберегами стали для Марибэль тот самый первый секретарь комитета комсомола и его жена, а звали их - Варенец Аркадий Николаевич и Дарья Сергеевна.
Анна и Алексей с Варенцами сделали все, чтобы дочь Карины не боялась жить среди людей - подружки, множество кружков и увлечений, любовь и забота семьи и друзей - все это помогло Марибэль принять наш мир со всеми его шипами и розами. Но неловкость, застенчивость и ранимость матери передались и ей; хотя, не настолько трагично и безнадежно как у Карины.
После смерти бабушки Марибэль еще долго жила с Варенцами, в их большой трехкомнатной квартире. А как ей исполнилось двадцать восемь лет, Дарья Сергеевна выкупила у наследников Анны Бочкиной, ее сыновей Виктора и Вадима и внучки Марибэль, их пустовавший старый семейный дом и переехала жить туда с Аркадием Николаевичем, а свою подопечную они оставили в городской квартире личную жизнь устраивать.
Но Марибэль, по большей части, продолжала жить с Варенцами, лишь изредка задерживаясь в своей квартире на недельку-другую, и надежды Варенцов на ее замужество так и оставались надеждами. Аркадий Николаевич утешал супругу: " Ничего, будет жить с нами, да и дядья ее не оставят, сама знаешь, как трясутся над ней. Пусть работает у меня на глазах, а там посмотрим".
А два года назад, когда лучановский нувориш Михаил Окулов еще наслаждался своим неожиданным богатством, Дарья Сергеевна попросила свою крестницу Наталью Окулову присмотреть за Марибэль, пока они с мужем отдыхать на две недели поедут. Марибэль давно и хорошо знала и Наталью, и Михаила, и совсем не дичилась их; вот бес, как говорится, и попутал, а кого - Марибэль или Михаила - до сих пор не ясно. Да и вообще, как описать эту странную связь, если сами Михаил и Марибэль толком ничего не понимали. Да, встречались, когда раз в неделю, когда три раза, а когда и месяц не виделись; но на всю ночь Михаил никогда не оставался; и заботился он о Марибэль скорее как старший брат, а не любовник.
Отдохнувшая Дарья Сергеевна не сразу заметила неладное, но шила в мешке не утаишь, да и неравнодушные сограждане, вроде Фирюзы, не дремали; и, подождав месяца три - а вдруг само рассосется? - но нет, не рассосалась; она попыталась поговорить с Марибэль:
-Ты его любишь?
-Не знаю...
-Ну, хочешь с ним жить, детей от него родить?
-Нет.
-Марибэль! Но у него семья, дети, зачем ты с ним встречаешься?
-Он хороший! И с ним мне не страшно...
-А если Наталья узнает?
-Что? Он ее очень любит. Я ничего у нее не отнимаю.
-Марибэль! Он же не игрушка - поиграл, вернул и все.
-Я знаю, давай не будем об этом.
